База данных соционики


   СЛИ   Сенсорно-логический интратим

<<<   
Признаки типов
Признаки интертипных отношений
Аспекты и функции

Чтобы добавлять характеристики и оценки в Базу данных соционики,
сначала надо залогиниться или зарегистрироваться.

Trikster [2005-05-05 19:47:18] Комментарии
по Онуфриенко (Вайсбанду) Факт
 
1. Айсберг в океане. Упрямый, замкнутый, почти всегда одинаково холодный и загадочный. Движения спокойные, точные, исключительно экономные. Со стороны кажется, что достигнутый результат всегда больше затраченных усилий. Неброское тихое упорство при обязательном завершении всего начатого, внутренняя ответственность за дело и скромность. "Англичане не демонстративны в своем отношении к труду", Как не демонстративны они в проявлении своих чувств вообще. Поначалу может показаться, что они делают все с прохладцей, спустя рукава. Но постепенно начинаешь понимать, что их неторопливость отражает общий ритм жизни: сочетание раскованности с отлаженностью.

2. Талантливая лень. Он не Дон Кихот бесцельно работать не станет. Прирожденный изобретатель, но с внедрением своих идей не торопится, пока не созревает условий для максимальной отдачи. Гордится своим умением не заниматься ничем, что не приносит пользы. Обожает комфорт, удобства. При совместных с кем-то действиях все мило и ненавязчиво устраивается так, как удобно ему. В достижимой для него области пространства все организовано идеально для работы и отдыха. Эстет, полностью доверяющий своему вкусу. Одевается очень аккуратно, со вкусом, но не вызывающе. Чувствительная кожа: "принцесса на горошине" — это про него.

3. Сдержанная эмоциональная насыщенность. Именно склонность скрывать эмоции под маской недоступности и холодности придает им тонкую отшлифованность и даже выразительность (В. Высоцкий, А. Миронов, А. Челентано). Спокоен при всех обстоятельствах, но по разному. Остается холодно недоступен когда любит. Не спешит поверить в чувства своего несколько легкомысленного дуала (Гексли). Очень ревнив и недоверчив: панически боится, что его эмоции будут выставлены на посмешище. В опасных ситуациях упрямо ничего не боится, спокойно приближаться к источнику опасности. Это его основной ход идти напрямик на противника; выдерживает тот, кто сильнее. Это основная поза актера Жана Габена — упрямство, неуступчивость, внутренняя правота и бесстрашие. Чем более одинок, тем более недоступен.

4. Цели и методы. Если рядом нет его дуала, его можно принять за лентяя и болтуна. Много говорит, а сам ничего не делает, чего-то выжидает. Он и вправду выжидает — вопля о помощи. Бесцельно работать он не станет, а целей сам выдумывать не умеет. Только горячий энтузиаст Гексли владеет ключиком запускающим в действие точный и безошибочный механизм Габена. Наградой Габену служит радость, которую он доставляет своим трудом. Об искренности желаний он судит по интонациям, которые его автоматически мобилизуют. И желание, и радость лучше всех умеет проявлять Гексли, большой, к тому же, мастер выискивать таланты и искренне восхищаться ими. А Габен, должен быть любимчиком, уравниловки он не терпит. Купить его можно лишь искренними чувствами, выражаемыми глазами и интонациями.
 
Павел Гуданец [2006-01-10 12:21:22] Комментарии
Пример
 
"Для того, чтобы самое банальное происшествие превратилось в приключение, достаточно его рассказать. Это-то и морочит людей; каждый человек - всегда рассказчик историй, он живет в окружении историй, своих и чужих, и всё, что с ним происходит, видит сквозь их призму. Вот он и старается подогнать свою жизнь под рассказ о ней. Но приходится выбирать: или жить, или рассказывать".

Жан-Поль Сартр, "Тошнота"
 
Павел Гуданец [2006-01-19 22:03:40] Комментарии
Пример
 
"В Древней Греции люди считали, что мысли – это приказы свыше. Если в голову древнего грека приходила какая-то мысль, он был уверен, что ее ниспослали боги. Какой-то конкретный бог или богиня. Аполлон говорил человеку, что нужно быть храбрым. Афина – что нужно влюбиться.

Теперь люди слышат рекламу картофельных чипсов со сметаной и бросаются их покупать; но это теперь называется свободой выбора.

Древние греки по крайней мере не лгали себе.

А правда – она простая. Даже если однажды вечером ты читаешь жене и ребенку вслух. Читаешь им колыбельную. А наутро ты просыпаешься, а твоя семья – нет. Ты лежишь в постели, прижавшись к жене. Она еще теплая, но уже не дышит. Твоя дочка не плачет. Дом уже лихорадит от шума движения за окном, от воплей соседского радио, от горячего пара, заключенного в трубах внутри стены. Правда в том, что можно забыть даже этот день – забыть на те пару минут, пока ты завязываешь перед зеркалом галстук.

Я это знаю. Это моя жизнь.

Можно переехать, сменить квартиру, но этого мало. Надо, чтобы у тебя было какое-то хобби. Чтоб занять руки и голову. Нужно по уши уйти в работу. Сменить имя. Собрать все воедино – пусть даже топорно и кое-как. Сотворить порядок из хаоса. Каждый раз заново – когда у тебя не болит нога и когда есть деньги. Нужно организовать свою жизнь. До мельчайших деталей.

Это не то, что советуют психотерапевты. Но оно помогает.

Потом ты приклеиваешь к стенам двери. А стены приклеиваешь к фундаменту. Ты собираешь пинцетом крошечные кусочки каждой печной трубы, и пока клей подсыхает, ты делаешь крышу. Навешиваешь водосточные трубы. Все детали аккуратно подогнаны. Ты вставляешь мансардные окна. Крепишь ставни. Оформляешь крыльцо. Засеваешь лужайку. Сажаешь деревья.

Вдыхаешь запах апельсинов с бензином. Запах лака для волос. Ты полностью сосредоточен на том, что делаешь. Ты обклеиваешь трубу крошечными побегами плюща. Клей тонкой корочкой засыхает на кончиках пальцев. Пальцы липнут друг к другу.

Ты говоришь себе: шум – это то, чем определяется тишина. Без шума мы не ценили бы тишину. Шум – исключение из правил. Думай о безграничном открытом космосе, о пронзительном холоде и тишине, где тебя ждут жена и ребенок. Мне не нужны небеса. Тишина – вот желанная награда.

Берешь пинцет и сажаешь цветы вдоль фундамента.

Вытянув шею, ты наклоняешься над столом. Задница напряжена, позвоночник согнулся дугой. Верхний конец дуги упирается в боль в основании черепа.

Клеишь крошечный коврик на крыльце у передней двери. “Добро пожаловать”. Над дверью подвешиваешь фонарик. Рядом с дверью – почтовый ящик. На крыльце расставляешь совсем уже крошечные бутылочки с молоком. Рядом кладешь сложенную газету.

Когда все готово – все идеально, правильно и аккуратно, – уже глубокая ночь. Наверное, три часа ночи, если вообще не четыре утра – потому что вокруг все тихо. Пол, стены и потолок уже не дрожат. Даже мотор в холодильнике не гудит, и поэтому слышно, как жужжат нити накаливания в электрических лампочках. Слышно, как тикают часики на руке. Мотылек бьется в окно с той стороны. Ты видишь пар от своего дыхания – так холодно в кухне.

Ты подключаешь маленькую батарейку и тянешь за рычажок – свет зажигается в крошечных окнах. Ты ставишь домик на пол и выключаешь верхний свет.

Стоишь над домиком в темноте. Отсюда, с такой высоты, он смотрится безукоризненно. Замечательный дом. Надежный и безопасный. Счастливый. Аккуратный кирпичный домик. Свет из крошечных окон озаряет цветы на лужайке. Светятся занавески. Желтые занавески – в детской. Синие – в нашей спальне.

Хороший способ забыть о целом – пристально рассмотреть детали.

Хороший способ отгородиться от боли – сосредоточиться на мелочах.

Вот так и надо смотреть на Бога.

Как будто все хорошо.

Теперь надо снять туфлю и наступить на все это босой ногой. Потом еще раз, и еще, и еще. Не важно, что это больно: ломкая пластмасса с острыми сколами, дерево и стекло. Давить и давить, со всей силы, пока сосед снизу не начинает стучать кулаком в потолок".

Чак Паланик, , "Колыбельная"
 
Павел Гуданец [2006-01-19 22:08:20] Комментарии
Пример
 
"На прошлой неделе, говорю я Тайлеру, когда все юристы штата Нью-Йорк собрались здесь на рождественскую вечеринку, я поднапрягся и наложил в приготовленный для них апельсиновый мусс.

На прошлой неделе, говорит Тайлер, он остановил лифт и пернул над целой тележкой «Boccone Dolce», приготовленного для чаепития, которое организовала «Молодежная Лига».

Ну и хитрец этот Тайлер! Знает, как хорошо меренги впитывают запах!

Через щель в тараканий рост до нас доносится музыка, которой пленная арфистка услаждает магнатов, пока те отправляют в свои рты, битком набитые мраморными зубами, огромными как камни Стоунхенджа, ломти баранины величиной с поросенка каждый.

Ну, давай же, говорю я.

– Не могу, – отвечает Тайлер.

Если суп остынет, его отправят обратно на кухню.

Эти типы иногда отсылают блюдо обратно на кухню безо всяких видимых причин. Они просто хотят, чтобы ты побегал за их денежки. На таких вечеринках принято включать чаевые в счет, так что они полагают, что уже купили право обращаться с тобой как с #$%м. Мы, разумеется, ничего не отправляем на кухню. Переложим слегка и на другом блюде подадим кому-нибудь еще, и тот даже не заметит: молодая картошечка по-французски или спаржа под голландским соусом, полный порядок.<...>

...лифт остановлен между кухонным этажом и этажом банкетного зала, и я рассказываю Тайлеру, как высморкался на заливную форель, которую подавали для конгресса дерматологов, и потом трое гостей сказали мне, что форель пересолена, а один – что он ничего вкуснее в жизни не ел.

Тайлер стряхивает последнюю каплю в супницу и заявляет, что отлил все, что мог.

Проделывать эту операцию легче всего с холодными супами, такими как вишисуаз, или когда наш шеф-повар готовит по-настоящему свежее гаспачо. Но это невозможно с французским луковым супом, поверхность которого в горшочках покрыта коркой расплавленного сыра. Если бы у меня были деньги на обед в нашем ресторане, я бы заказал именно его.<...>

– Секундочку, – говорит Тайлер.

Томатный суп, наверное, все еще горячий, потому что пакостная штучка, которую Тайлер запихивает в ширинку, раскраснелась от пара, словно королевская креветка".

Чак Паланик, , "Бойцовский клуб"
 
Чтобы добавлять характеристики и оценки в Базу данных соционики,
сначала надо залогиниться или зарегистрироваться.