Эврика! Дом творческих и вдумчивых людей
Добро пожаловать на первый в Латвии мультитематический и межвузовский научный портал!

Сделать стартовой
Добавить в избранное
Контакты
 
   Главная      Эврика      Библиотека      Досуг      Контакты     БДС  

Библиотека : Художественная литература : Астрономия и астрофизика





Дуглас Адамс

Жизнь, Вселенная и все остальное (отрывки)

......

   - Основной вычислительный центр, - невозмутимо пояснил  Слартибартфаст.
- Здесь  производятся  все  вычисления,  обеспечивающие  жизнедеятельность
корабля. Да, я в курсе, на что он  похож,  но  в  реальности  это  сложный
четырехмерный  топографический  график  целого  ряда  весьма  замысловатых
математических функций.
   - Похоже на балаган, - сказал Артур.
   - Я сам знаю, на что это похоже, - отрезал  Слартибартфаст  и  вошел  в
пресловутое помещение.
   Тут  Артура  посетила  некая  неясная   догадка   относительно   смысла
представшего перед ним зрелища, но он поспешил  ее  отбросить.  "Может  ли
быть, что это и есть истинное устройство Вселенной? - вопросил он себя.  -
Нет, чушь какая-то... Это было бы абсурднее, еще абсурднее..." И  замялся.
Большую часть всех абсурдных вещей, какие приходили ему в голову,  он  уже
повидал наяву.
   А эта была не хуже прочих.
   Большой стеклянный ящик, этакий аквариум - точнее, целая комната.
   В ней стоял стол. Длинный стол. Вокруг него  -  около  дюжины  стульев.
Венских. Стол был покрыт скатертью -  неказистой  скатертью  в  красную  и
белую клетку, на которой кое-где зияли прожженные дыры - положение  всякой
из них, по-видимому, имело глубокий математический смысл.
   А на скатерти пребывало с полдюжины тарелок с недоеденными итальянскими
кушаньями. Им составляли компанию  недоеденные  ломти  хлеба  и  недопитые
бокалы вина. Всеми этими причиндалами вяло манипулировали роботы.
   Все  это   было   искусственным.   Робот-официант,   робот-буфетчик   и
робот-метрдотель  обслуживали  роботов-клиентов.   Искусственная   мебель,
искусственная скатерть. И каждая частичка еды была, по-видимому,  наделена
всеми механическими свойствами, например, "цыпленка-алла-романа", на  деле
им не будучи.
   И все двигалось, приплясывало, трепыхалось. Этакий  замысловатый  балет
меню, счетов,  бумажников,  чековых  книжек,  кредитных  карточек,  часов,
карандашей и бумажных салфеток. Последние все время так и рвались в полет,
но почему-то все же оставались на месте.
   Слартибартфаст быстрым шагом вошел  в  "аквариум"  и,  судя  по  всему,
затеял какой-то пустой разговор с метрдотелем, а один из роботов-клиентов,
авторазмякающая модель,  меж  тем  тихо  сполз  под  стол,  не  переставая
рассказывать, что именно собирается сделать  с  неким  типом  из-за  некой
девушки.
   Слартибартфаст занял освободившееся благодаря этому происшествию  место
и окинул суровым взглядом меню.
   Темп  застольных  манипуляций  неуловимо  ускорился.  Вспыхнули  споры,
посетители кинулись рисовать на салфетках иллюстрации своей  правоты.  Они
дико жестикулировали и пытались сравнивать свои порции курятины с  чужими.
Рука официанта заскользила по листкам блокнота с недостижимым для человека
проворством, а затем еще быстрее, так что  в  глазах  зарябило.  Темп  все
возрастал. Вскоре всех собравшихся  обуяла  необыкновенная,  настоятельная
вежливость. Не прошло и нескольких секунд, как  внезапно  было  достигнуто
согласие. Новая вибрация сотрясла корабль.
   Слартибартфаст покинул стеклянную комнату.
   - Бистроматика, - пояснил он. - Самая  мощная  из  известных  паранауке
вычислительных сил. А теперь - в Зал информационных иллюзий.
   Форд с Артуром поспешили за ним как околдованные.

    7

Бистроматическая тяга - это чудесный новый способ преодоления необъятных космических расстояний без необходимости затевать опасный флирт со всякими там факторами невероятности. Бистроматика как таковая являет собой революционно-новый подход к интерпретации поведения чисел. Подобно открытию Эйнштейна, что время не есть абсолют, но зависит от движения наблюдателя в пространстве, а пространство не есть абсолют, ибо зависит от движения наблюдателя во времени, ныне установлено, что числа не абсолютны, но зависят от движения наблюдателя в ресторанах. Первое не-абсолютное число - это число людей, на которое заказан столик. Оно меняется в период первых трех телефонных звонков в ресторан, а потом, как выясняется, и отдаленно не совпадает с истинным числом явившихся на ужин, а также с количеством людей, которые присоединяются к ним после спектакля/концерта/матча/вечеринки, и с количеством людей, которые спешат ретироваться при виде новоприбывших. Второе не-абсолютное число - это оговоренный час сбора приглашенных, который, как ныне известно, представляет собой одно из сложнейших математических понятий - реситуасексулузон, число, о котором с уверенностью можно сказать лишь одно - оно равно чему угодно, только не самому себе. Другими словами, оговоренный час сбора - это один-единственный момент времени, в который абсолютно невозможно появление любого из членов компании. В настоящее время реситуасексулузоны играют ключевую роль во многих отраслях математики, в том числе в статистике и бухгалтерии, а также являются элементами основных уравнений, управляющих генерацией ННП-поля. Третий и самый загадочный образчик не-абсолютности кроется в соотношении между количеством включенных в счет блюд, стоимостью каждого блюда, числом людей за столом и суммой, которую каждый из них готов заплатить (количество людей, которые действительно прихватили с собой деньги - лишь субфеномен вышеуказанного поля). Досадные раздоры, обычно начинающиеся на этом этапе, испокон веку оставались вне поля зрения науки просто потому, что никто не воспринимал их всерьез. Эти проблемы обычно относили на счет таких абстракций, как вежливость, грубость, скупость, задиристость, усталость, эмоциональность или поздний час. Причем наутро участники напрочь забывали о произошедшем. Разумеется, никто и не подвергал эти проблемы лабораторному анализу, поскольку в лабораториях такого не случалось - во всяком случае, в приличных, которым можно верить. Только пришествие карманных компьютеров пролило свет на умопомрачительную истину. Вот она: Числа, записываемые в счета на территории ресторанов, не подчиняются математическим законам, которые управляют числами, записываемыми на любых других листках бумаги в любых других уголках Вселенной. Этот простой факт вызвал бурю в научном мире. Произошла настоящая революция. Хорошие рестораны стали ареной стольких математических конференций, что многие из лучших умов своего времени скончались от тучности и сердечных болезней, что отбросило теоретическую математику на много лет назад. Однако постепенно люди начали осознавать смысл этого тезиса. Вначале он казался слишком голым, слишком безумным, слишком похожим на те, о которых человек с улицы сказал бы: "Ну как же, я и сам до этого давно уже додумался". Затем были изобретены словоформы типа "Интерактивно-субъективное моделирование", и все смогли вздохнуть спокойно и заняться делом. Маленькие группки монахов, которые взяли за обычай болтаться около крупных научных институтов и петь странные псалмы во имя идеи, что Вселенная - лишь крупица ее собственного воображения, куда-то сгинули после того, как получили от правительства дотацию на организацию уличных представлений.

    8

- При передвижении по космосу, знаете ли... - проговорил Слартибартфаст, возясь с оборудованием Зала информационных иллюзий, - ...при передвижении по космосу... - Не договорив, он принялся озираться по сторонам. После фантасмагорического балагана "основного вычислительного центра" Зал информационных иллюзий был настоящим отдохновением для глаз. В нем не было ничего. Ни информации, ни иллюзий - только они трое, белые стены да несколько мелких устройств, которые, по-видимому, следовало подключить к некой розетке. Ее-то и пытался найти Слартибартфаст. - Ну и? - тревожно вопросил Артур. Он заразился у Слартибартфаста беспокойством, хоть и не понимал его причин. - Что "ну и"? - поинтересовался старец. - Вы начали говорить... Слартибартфаст пронзительно взглянул на него и заявил: - Числа - настоящий бич божий. После чего возобновил розыски. Артур мудро кивнул сам себе. Однако через некоторое время до него дошло, что он недалеко продвинулся и все же следует спросить: "Это в каком плане?" - При передвижении по космосу, - повторил Слартибартфаст, - числа - настоящий бич божий. Артур опять кивнул и умоляюще покосился на Форда, но тот репетировал мину униженного и оскорбленного - не без успеха. - Я только, - продолжил Слартибартфаст со вздохом, - я только хотел упредить ваш вопрос и заранее пояснить, почему на моем корабле все вычисления производятся в блокноте официанта. Артур наморщил лоб: - А почему на вашем корабле все вычисления... - И прикусил язык. Слартибартфаст сказал: - Потому что при передвижении по космосу числа - настоящий бич божий. - Чувствуя, что собеседники все еще недоумевают, он снизошел до разъяснений: - Слушайте. У официанта в блокноте числа пляшут. Вы наверняка сталкивались с этим феноменом в жизни. - Ну... - У официанта в блокноте реальное и ирреальное вступают в противоборство на столь глубинном уровне, что одно переходит в другое и наоборот, благодаря чему возможно практически все при соблюдении определенных принципов. - А что это за принципы? - Сформулировать их невозможно, - сказал Слартибартфаст. - Собственно, невозможность их формулирования и есть один из самих этих принципов. Странно, но факт. По крайней мере мне это кажется странным, - добавил он, - а то, что это факт, я знаю по опыту. Тут он обнаружил в стене искомое отверстие и с хрустом воткнул в него вилку прибора. - Не пугайтесь, - сказал он и немедленно испуганно воззрился на прибор, - это... Конца его фразы Форд с Артуром не услышали, ибо в этот момент корабль, в котором они находились, просто испарился. Из тьмы прямо на них вылетел, изрыгая лазерный огонь, боевой звездокрейсер размером с небольшой промышленный город. Слепящий свет, подобно цунами, захлестнул мрак и откатился, унося с собой большой кусок планеты, что висела прямо под их ногами. Форд с Артуром так и обмерли, подавившись собственным воплем.

    9

Другая планета, другой рассвет совсем другого дня. Неслышно появилась узенькая серебряная каемка ранней зари. Несколько биллионов триллионов тонн сверхразогретых, лопающихся ядер водорода медленно вознеслись над горизонтом, прикинувшись при этом маленькими, холодными и чуточку сырыми. В каждом рассвете есть миг, когда свет не льется вниз, а парит, миг, когда возможно чудо. У всего мира перехватывает дыхание. Этот миг пришел и миновал без происшествий, как и бывало обычно на Зете Прутивнобендзы. Над болотами расстилался туман, обесцвечивая деревья, обращая высокие заросли осоки в сплошные стены. Туман висел неподвижно, точно то самое перехваченное на полдороге дыхание. Ничто не шевелилось. Царила тишина. Солнце нехотя попыталось одолеть туман, пробуя то тут добавить немножко тепла, то вон туда запустить несколько лучиков, но, судя по всему, сегодня его ожидала очередная тягомотная прогулка от горизонта до горизонта. По-прежнему ничто не шевелилось. И тишина без конца. На Зете Прутивнобендзы целые дни подобной бездвижности случались очень часто, и этот обещал ничем не отличаться от прочих. Спустя четырнадцать часов солнце хмуро опустилось за противоположный горизонт с чувством зазря потраченного труда. А спустя еще несколько часов вылезло вновь, расправило плечи и опять принялось карабкаться вверх по небу. Однако на сей раз внизу что-то происходило. Какой-то матрасс только что повстречался с каким-то роботом. - Здравствуйте, робот, - поздоровался матрасс. - Фгм, - произнес робот и вернулся к своему занятию, а именно очень медленному хождению по очень маленькому кругу. - Вам весело? - спросил матрасс. Робот, остановившись, уставился на матрасса. С большим ехидством. Однако матрасс попался какой-то уж очень глупый и лишь воззрился на него в ответ круглыми глазами. Досчитав про себя до десяти значительных десятеричных концептов (то есть отмерив паузу, призванную выразить общее презрение ко всем матрассам и самой идее матрассности), робот вновь принялся описывать миниатюрные круги. - Мы могли бы побеседовать, - сказал матрасс, - хотите? Матрасс был крупный, по-видимому, один из лучших в своем роде. В наше время мало что производится на фабриках, поскольку в бесконечно огромной Вселенной - например, в нашей - большинство вещей и предметов, какие только может вообразить человек (а также масса абсолютно невообразимых), где-нибудь да произрастает само. Недавно был открыт лес, где почти все деревья в качестве плодов дают отвертки с храповиком. Жизненный цикл отвертки с храповиком весьма занятен. После сбора ее следует положить в темный пыльный ящик и не трогать много лет. Затем однажды ночью она внезапно созревает, отбрасывает внешнюю оболочку, которая рассыпается в прах, и выходит на свет божий в обличье крайне загадочного маленького металлического предмета с фланцами с обоих концов, чем-то вроде дырки под винт и чем-то вроде гребешка. Когда ее находят, то выкидывают на помойку. Никто не знает, что за радость находит отвертка в подобной жизни. Вероятно, природа - в своей безмерной мудрости - работает над этим. Также никому не известно, что за радость находят в своем образе жизни матрассы. Это крупные, благодушные, чехольно-пружинные существа, живущие тихой, уединенной жизнью в болотах Зеты Прутивнобендзы. Многие их них попадаются в силки охотников, после чего их убивают, высушивают, экспортируют и кладут на кровати, чтобы люди на них спали. Ни одного матрасса это, по-видимому, не удручает. Всех их зовут одинаково - Зем. - Нет, - заявил Марвин. - Я - Зем, - представился матрасс. - Мы могли бы перекинуться словечком о погоде. Марвин отвлекся от своего утомительного кругового обхода. - Роса, - заметил он, - выпала сегодня на растительность с редкостно отвратительным хлюпающим звуком. И вновь зашагал. По-видимому, это словесное излияние вдохновило его на новый взлет к высотам уныния и отчаяния. Он упорно работал суставами. Будь у него зубы, он скрипел бы ими. Но зубы ему не требовались. Все было ясно из самой его походки. Матрасс флепал вокруг него. Глагол "флепать" обозначает действие, посильное лишь живым матрассам на болоте, чем и объясняется малораспространенность этого слова. Он флепал сочувственно, активно колыша при этом воду. Гладь болота украсилась очаровательными пузырьками. Робкий солнечный луч, случайно пробившийся сквозь туман, высветил синие и белые полоски на шкуре матрасса, чем немало его напугал. Марвин шагал. - Видимо, вы поглощены размышлениями, - плучительно сказал матрасс. - Глубже, чем вы можете вообразить, - процедил Марвин. - Мощность моей мыслительной деятельности на всех ее уровнях и во всех ее аспектах столь же безгранична, как бескрайние просторы самой Вселенной. И только мощность моего блока счастья подкачала. Хлюп, хлюп - шагал он по болоту. - Мощность моего блока счастья, - пояснил он, - можно уместить в спичечный коробок. Не вынимая спичек. Матрасс момнухнул. Это звук, который издают живые матрассы в своей естественной среде обитания, приняв близко к сердцу чью-то повесть о жизненной драме. Другое значение этого слова (согласно "Ультраполному Максимегалонскому словарю всех возможных языков и наречий") - это звук, который вырвался у Его Светлости лорда Соньвальтяпа Пустецийского, когда до него дошло, что он второй год подряд позабыл о дне рождения своей жены. Поскольку в истории был лишь один Его Светлость лорд Соньвальтяп Пустецийский, да и тот умер холостяком, слово употребляется лишь в отрицательном или в гипотетическом смысле. Ширится мнение, что "Максимегалонский словарь" не заслуживает целого полка грузовиков, который используется для транспортировки его микрофильмированной версии. Как ни странно, за пределами словаря осталось слово "плучительно", означающее просто-напросто "с плучительностью". Матрасс момнухнул еще раз. - Осмелюсь заметить, что ваши диоды полны глубокой печали, - влючал он (чтобы узнать значение слова "влючать", купите либо трактат "Речь жителей болот Прутивнобендзы" - имеется на любом складе уцененных книг, либо "Максимегалонский словарь", чем страшно порадуете университет, вынужденный отводить под его хранение свою драгоценную автостоянку), - и это меня очень огорчает. Попытайтесь взять пример с нас, матрассов. Мы живем тихой, уединенной жизнью на болоте, радостно флепаем и влючим, а на сырость смотрим плучительными глазами. Некоторые из нас гибнут от рук охотников, но, поскольку всех нас зовут Земами, утраты проходят незамеченными, и момнуханье таким образом остается минимальным. Почему вы ходите кругами? - Потому что у меня нога завязла, - сказал Марвин без обиняков. - На мой взгляд, - сказал матрасс, сочувственно рассматривая вышеуказанную конечность, - это не такая уж замечательная нога. - Вы правы, - сказал Марвин. - Ву-ун, - заметил матрасс. - Что я и ожидал услышать, - продолжил Марвин, - а также я ожидаю узнать, что идея робота с искусственной ногой вас немало забавляет. Можете рассказать это вместо анекдота своим друзьям Зему и Зему при первой же встрече - они животики надорвут, если я их знаю. (Естественно, я не знаю их лично, но я знаю природу всех органических живых существ, и гораздо более досконально, чем хотел бы.) Ха! О, жизнь моя - жестянка, жестянка на червячном ходу! И снова побрел вокруг своей тонкой стальной ноги-протеза, которая вращалась в грязи, но никак не поддавалась. - Но зачем вы все ходите и ходите кругами? - спросил матрасс. - Выражаю свою позицию, - процедил Марвин, не переставая описывать круг за кругом. - Считайте, что вы ее уже выразили, мой дорогой друг, - флюрбнул матрасс, - считайте, что вы ее уже выразили. - Еще миллион лет, - заявил Марвин, - еще миллиончик. Тогда я попробую ходить задом наперед. Из чистой любви к переменам, сами понимаете. Всеми фибрами своего пружинного сознания матрасс чувствовал, что робот горячо мечтает, чтобы его спросили, давно ли он совершает это бесплодное и бессмысленное топтание. Что матрасс и сделал, испустив еще одно легкое флюпчание. - О, сущие пустяки. Примерно одну целую и пять десятых миллиона единиц времени. Около того, - сказал Марвин надменно. - Ну же, спросите, не бывает ли мне скучно. Матрасс спросил. Марвин не удостоил его ответа и лишь с усиленной демонстративностью заработал суставами. - Однажды мне довелось произнести речь, - сказал он внезапно, как бы безо всякой связи с предыдущим. - Возможно, до вас не сразу дойдет, что именно навело меня на это воспоминание, - таков уж мой мозг. Скорость его функционирования феноменальна. Если грубо округлить параметры, я в тридцать биллионов раз интеллектуальнее вас. Для примера - задумайте число, любое число. - Э-э, пять, - сказал матрасс. - Неверно, - пробурчал Марвин. - Вот видите? Это произвело на матрасса весьма сильное впечатление. Он осознал, что удостоился знакомства с носителем незаурядного ума. Матрасс зауйломикал с головы до пят, отчего гладь мелкой, заросшей ряской протоки подернулась восторженной рябью. А потом даже гумкнул от избытка чувств. - Расскажите о речи, которую вам однажды довелось произнести, - взмолился он. - Жду с нетерпением! - Она была принята очень плохо, - сказал Марвин, - по многим причинам. Я выступил с ней, - тут он сделал паузу, чтобы сделать неуклюжий жест своей здоровой рукой (относительно здоровой по сравнению с другой, наглухо приваренной к его корпусу слева), - во-он там, примерно в миле отсюда. Еле-еле - подчеркнуто еле-еле - удерживая на весу руку, он простер ее к участку болота за туманом и зарослями, удивительно похожему на все другие участки болота. - Вон там, - повторил он. - Тогда я был в некотором смысле знаменитостью. Матрасс пришел в возбуждение. Он никогда не слышал, чтобы на Зете Прутивнобендзы выступали с речами, а тем более знаменитости. С его шкурки, заплимтавшей от умиления, во все стороны полетели брызги воды. Затем он совершил нечто, что матрассы обычно делать ленятся. Собрав все силы, он выпрямил свое длинное тело, встал на дыбы и несколько секунд простоял на цыпочках, вглядываясь в туман. Он увидел место, указанное Марвином, и не был разочарован, осознав, что оно в точности похоже на все остальные участки болота. Тут силы матрасса иссякли, и он флюмкнулся обратно в протоку, обрушив на Марвина струю мокрой тины с водорослями и мхом. - Мне довелось побыть знаменитостью, - скорбно завывал робот, - совсем недолго благодаря моему чудесному и весьма досадному спасению от удела, сравнимого разве что с такой удачей, как гибель в сердце пылающей звезды. По моему состоянию вы можете заключить, что я едва спасся. Меня выручил сборщик металлолома - можете себе это представить? Меня, мозг масштаба... ну да ладно. Он сделал несколько яростных шагов. - И он же снабдил меня этим протезом. Каков мерзавец? И продал меня в Психозоопарк. Я стал звездой экспозиции. Меня заставляли сидеть на ящике и рассказывать мою историю, а зрители уговаривали меня приободриться и мыслить позитивно. "Брось дуться, лапочка робот! - кричали они. - Ну-ка, улыбочку, усмешечку!" Я разъяснял, что для того, чтобы мое лицо исказила улыбка, нужно отнести его в мастерскую и часа два поработать над ним кувалдой. Эта фраза проходила на ура. - Речь, - взмолился матрасс. - Жду с нетерпением вашего рассказа о речи на болоте. - Над болотами был сооружен мост. Гипермост с кибернетическим интеллектом, во много сотен миль длиной, по которому должны были перебираться через болото ионные багги и товарные составы. - Мост? - не поверил своим ушам матрасс. - Здесь, на болоте? - Мост, - подтвердил Марвин. - Здесь, на болоте. Он был призван воскресить экономику системы Прутивнобендзы, напрочь подорванную расходами на его строительство. Они попросили меня открыть мост. Бедные кретины. Начал моросить дождь. Мелкие капли едва просачивались сквозь туман. - Я стоял на центральной платформе. В обе стороны, на сотни миль передо мной и на сотни миль позади меня, тянулось полотно моста. - И он сверкал? - воскликнул очарованный матрасс. - Сверкал-сверкал. - Он гордо возносился над водами? - Да, он гордо возносился над водами. - Серебряной нитью пронзал незримый туман и скрывался за горизонтом? - Еще как, - процедил Марвин. - Вы хотите дослушать эту историю или что? - Мне хотелось бы услышать вашу речь, - заявил матрасс. - Вот что я сказал. Я сказал: "Я хотел бы сказать, что выступить на открытии этого моста для меня большая честь, радость и удача, но не могу - все мои цепи лжи вышли из строя. Я ненавижу и презираю вас всех. На сем разрешите объявить это злополучное киберсооружение открытым для бездумных издевательств всякого, кого понесет нелегкая ступить на него". И я подключился к цепи открытия моста. Марвин помедлил, отдавшись воспоминаниям. Матрасс клюшивал и фнукивал. А также флепал, гумкал и уйломикивал. Это последнее он совершал с большой плучительностью. - Ву-ун, - враднул он наконец. - И это было величественное зрелище? - Довольно величественное. Весь мост, мост длинный, титано-чугунный, на тысячу миль, моментально свернул свое сверкающее полотно и с плачем утопился в трясине, унося с собой всех до последнего прутивнобендзянина. На миг воцарилась скорбная тишина, но тут же ее нарушил громкий ропот (будто сотня тысяч невидимых людей вымолвила: "Уф!"), и с небес, точно пушинки с одуванчика, посыпались белые роботы. Правда, роботы сыпались не абы как, а четким военным строем. На миг болото буквально вскипело: роботы все разом накинулись на Марвина, оторвали его ногу-протез и вознеслись обратно на свой корабль, который вымолвил: "Фу!" - Вот видите, с какими издевательствами мне приходится смиряться? - сказал Марвин момишкающему матрассу. И вдруг роботы вернулись, снова начался кавардак, и на этот раз после их отлета матрасс остался на болоте один. Он зафлепал туда-сюда, ошеломленный и взволнованный. Он чуть не взлел со страху. Он встал на дыбы, чтобы заглянуть за заросли, но смотреть было не на что. Ни робота, ни сверкающего моста, ни корабля - одни камыши да ряска. Он прислушался, но в свист ветра вплетались лишь привычные голоса полусумасшедших энтомологов, перекликающихся через мрачную трясину. ......

    17

Все больше распространяется мнение, что путешествия во времени представляют собой угрозу экологии, так как влекут за собой загрязнение истории. Теория и практика путешествий во времени пространно описаны в соответствующих статьях "Большой Галактической Энциклопедии". Правда, эта наука темпоральных перемещений недоступна для всех, кто не изучал высочайшую гиперматематику по крайней мере в течение четырех жизней. Поскольку до изобретения самой машины времени подобный студенческий подвиг был просто физически невозможен, совершенно непонятно, каким образом люди изначально умудрились эту машину изобрести. Есть гипотеза, что машина времени, как ей и положено по определению, была изобретена во всех эпохах одновременно, но это явная чушь. Вся беда в том, что масса исторических событий тоже оказалась явной чушью. Вот один пример. Возможно, некоторым он покажется маловажным, но жизнь многих других он буквально перевернул. Значение этого события уже в том, что именно оно стало первым толчком к учреждению Движения за Реальное Время. (Первым? А может, итоговым? Это зависит от того, в какую сторону, по вашему мнению, движется история. А этот вопрос на данный момент не имеет однозначного ответа.) Есть (был и сплыл?) один поэт. Звали его Лаллафа, и написал он "Песни Долгой Страны" - цикл стихотворений, которые вся Галактика единодушно признала величайшими стихами всех времен и народов. Эти стихи несказанно прекрасны (доселе были несказанно прекрасны?). То есть человека, возжелавшего поделиться впечатлениями от них, очень скоро переполняло столь сильное душевное волнение, чувство единения с истиной, ощущение цельности и нераздельности всего сущего и т.п., что оставалось только выбежать на улицу, стремглав обогнуть квартал и перехватить в ближайшем баре рюмочку меры всех вещей с содовой. Только после этой процедуры человек вновь мог спокойно воспринимать окружающую действительность. Вот какие чудо-стихи сочинял Лаллафа. Жизнь поэта прошла в лесах Долгой Страны на планете Эффа. Там он жил, там он сочинял свои шедевры. Он записывал их на высушенных листах хабубры, обходясь и без благ цивилизации, и без жидкости "Штрих". Он описывал лучи солнца в лесу и свои мысли на сей счет. Он описывал тьму в лесу и свои мысли на сей счет. Он описывал девушку, которая его бросила, и свои чрезвычайно образные мысли о ней и ее поведении. Спустя много лет после его смерти стихи были найдены и произвели фурор. Весть о них мгновенно, точно взошедшее солнце, озарила Галактику. В течение многих веков они были водой и светом для многих множеств людей, чья жизнь иначе была бы куда суше и темнее. Но вот вскоре после изобретения машины времени руководству одной крупной корпорации по производству жидкости "Штрих" пришло в голову, что, возможно, будь в распоряжении Лаллафы несколько тюбиков высококачественного "Штриха", его стихи оказались бы еще чудеснее. Не худо также устроить, чтобы он сказал несколько слов по этому поводу. Они пустились в плавание по волнам времени, отыскали Лаллафу и - не без труда - растолковали ему свое предложение. И в конце концов убедили его согласиться. Собственно, они так хорошо его убедили, что он дико разбогател на этом проекте, и девушка, которой попервоначалу было суждено стать героиней столь образного стихотворения, даже не подумала его бросать. Лаллафа и девушка переехали из леса в город, в прелестный шалаш со всеми удобствами, и поэт часто путешествовал в будущее, чтобы блистать остроумием в телевизионных интервью. Разумеется, ни одного из своих великих стихотворений он так и не написал. Просто руки не дошли. Но эта проблема оказалась легкоразрешимой. Время от времени корпорация по производству "Штриха" просто отправляла Лаллафу на недельку в какое-нибудь курортное место, снабдив его запасом сушеных листьев хабубры и академическим изданием его произведений, дабы он просто списывал их с книги, для правдоподобия уснащая текст мелкими описками и исправлениями. И теперь многие говорят, что стихи Лаллафы вдруг лишились всякого очарования. Другие возражают, что они ничем не отличаются от тех, какими были изначально, так в чем же перемена? Первые заявляют, что суть проблемы не в этом. В чем именно суть, они сформулировать не могут, но что суть есть и что сама проблема есть, не сомневаются. Чтобы воспрепятствовать повторению подобных порочных инцидентов, они учредили Движение за Реальное Время. Их влияние немало возросло благодаря одному совпадению - спустя неделю после учреждения ДРВ разнеслась весть, что знаменитый Халезмийский собор, снесенный, дабы освободить место для нового ионообогатительного завода, исчез не просто из настоящего, но и из минувшего. Строительство ионообогатительного завода так затянулось, что ради сдачи объекта к сроку конструкторы были вынуждены все дальше и дальше отступать в прошлое. И в итоге вышло так, что Халезмийский собор вообще не был построен - его место еще в начале времен занял завод. Открытки с изображением собора внезапно стали цениться на вес золота. Итак, история гибнет бесследно. Движение за Реальное Время заявляет, что, подобно тому, как облегчение передвижений в пространстве стерло различия между разными странами и планетами, унифицировало их, так и путешествия во времени постепенно стирают различия между разными эпохами. "Теперь прошлое страшно похоже на чужие страны, - говорят они. - Там все точно такое же, как у нас". ......

    24

Не стоит думать, будто при помощи одной лишь картошки можно решить какие-либо серьезные проблемы. Например, жил-был когда-то в Галактике один патологически агрессивный народ, называвший себя Кремнезубыми Бронескорпионами со Стритизавра. Веселенькое имечко - а ведь так звался просто-напросто сам народ. Можете себе представить, какое устрашающее наименование носила их армия. К счастью, они жили в самый ранний период галактической истории, куда мы с вами пока и не заглядывали, - двадцать биллионов лет назад, во времена юности Галактики, когда все идеи, за которые стоит повоевать, были по крайней мере свежими. Ну а воевать Кремнезубые Бронескорпионы умели, а потому увлеченно отдавались этому занятию. Они воевали то со своими врагами (то есть со всеми остальными), то друг с другом. На их планете живого места не было - всюду покинутые города в кольце из покинутых боевых машин, а вокруг - еще одно кольцо из глубоких бункеров, где Кремнезубые Бронескорпионы жили-поживали и друг друга донимали. Лучшим способом ввязаться в драку с Кремнезубым Бронескорпионом было просто родиться. Подобные поступки оскорбляли их до глубины души. А когда Бронескорпион оскорблен, ждите, что кому-то не поздоровится. Утомительный образ жизни, можете вы сказать, но, по-видимому, они были наделены неиссякающей энергией. Лучший способ поладить с Кремнезубым Бронескорпионом - это закрыть его одного в комнате. Рано или поздно он просто изобьет сам себя до смерти. В итоге жизнь навела их на мысль, что надо как-то себя обуздывать, и был принят закон, что все граждане Стритизавра, вынужденные носить оружие в силу профессиональной необходимости (полицейские, охранники, учителя начальной школы и т.д.), ежедневно обязаны как минимум сорок пять минут пинать мешок с картошкой, дабы излить лишнюю агрессию. Некоторое время это помогало, пока какому-то умнику не пришло в голову, что куда эффективнее и скорее будет просто стрелять по картофелинам. В результате возродилось увлечение стрельбой по всему подряд, и все страшно обрадовались предлогу затеять первую в текущем месяце крупную войну. Кремнезубые Бронескорпионы со Стритизавра свершили еще одно уникальное деяние - впервые в истории умудрились шокировать компьютер. То был суперкомпьютер по имени Хактар, настолько гигантский, что его пришлось разместить на орбите. До сего времени о нем вспоминают как об одном из мощнейших в истории. То был первый компьютер, сконструированный по образцу живого мозга. Любая его клетка-ячейка несла в себе модель целого. Это обеспечивало ему способность к гибкому, образному мышлению, а также, как показали события, способность испытывать шок. Кремнезубые Бронескорпионы со Стритизавра вели очередную из своих регулярных войн с Двужильными Щукозубрами с Рогатни, но наслаждались этим куда меньше, чем подобало, ибо им то и дело приходилось ползать на брюхе по Мбзендским Радиоактивным Топям и Аццетинским Огненным Горам, а в этих местностях им было как-то не по себе. А когда в войну вступили Кинжальные Горлогрызы с Джаджакистаки, вынудив Бронескорпионов открыть второй фронт в Гамма-Пещерах Карфракса и Ледо-Бурях Уубргутгена, власти Стритизавра решили, что хорошенького понемножку, и приказали Хактару создать Абсолютное Оружие. - Что вы понимаете под термином "Абсолютное"? - спросил Хактар. На что Кремнезубые Бронескорпионы ответили: - Посмотри в словаре, кретин! - И отбыли назад на поле брани. Хактар создал Абсолютное Оружие. То была маленькая-маленькая бомба - простенький гиперпространственный соединительный узел, который в момент детонации должен был синхронно соединить ядро каждой крупной звезды с ядрами всех остальных крупных звезд, тем самым превратив всю Вселенную в одну гигантскую гиперпространственную сверхновую. Когда же Бронескорпионы попытались взорвать этой бомбой оружейный склад Кинжальных Горлогрызов в одной из Гамма-Пещер, у них ничего не вышло. Они не скрыли своего огорчения от Хактара. Тут-то и выяснилось, что Хактар был шокирован самой идеей как таковой. Он попытался объяснить им, что, задумавшись о природе Абсолютного Оружия, вычислил, что ни одно из вероятных последствий отказа от применения бомбы не хуже, чем вероятные последствия ее применения, и потому взял на себя смелость снабдить конструкцию небольшим изъяном и надеется, что все заинтересованные лица, по зрелом размышлении... Бронескорпионы выразили свое несогласие тем, что стерли компьютер в порошок. А по зрелом размышлении уничтожили и саму бракованную бомбу. После чего, сделав передышку лишь на то, чтобы как следует отколошматить Кинжальных Горлогрызов и Двужильных Щукозубров, выдумали совершенно новый способ взорвать самих себя с потрохами, что вызвало у всей Галактики вздох облегчения.


Добавлено: 2004-10-05
Посещений текста: 3047

[ Назад ]





© Павел Гуданец 2004-2017 гг.
 инСайт

При информационной поддержке:
Институт Транспорта и Связи