Эврика! Дом творческих и вдумчивых людей
Добро пожаловать на первый в Латвии мультитематический и межвузовский научный портал!

Сделать стартовой
Добавить в избранное
Контакты
 
   Главная      Эврика      Библиотека      Досуг      Контакты     БДС  

Библиотека : Публикации латвийских ученых : Политология





Евгений Чернов

Структурная трансформация элиты в России в 1989–1993 годах

Евгений Чернов, B.Pol.Sc., студент отделения политической науки, факультет социальных наук, Латвийский Университет. E-mail: mundus1@yandex.ru

ВВЕДЕНИЕ

Детализированное изучение смены режимов в СССР/России через процесс трансформации элиты началось сравнительно недавно — в конце 90-х годов. Это можно объяснить популярностью распространенной в обществе истории, которая говорит, что крах Советского Союза привел к власти революционное правительство, поддерживаемое большинством населения. Это правительство резко порвало с прошлым и начало осуществлять радикальные реформы, которые открыли путь новым социальным явлениям: любой, кто обнаружил в себе подходящий талант, стал бизнесменом или политиком-демократом и т.д. То есть, переходный период в России представлялся как некое экспериментирование с использованием конкретной идеологии — подобное эксперименту большевиков в 1917 году.

На сегодняшний день такое описание событий представляется наивным и не может объяснить, почему в середине 90-х годов стремление к западным стандартам демократии и рыночной экономики дало мало результатов. Это вызывает много вопросов: кто руководил “трансформацией”? Действительно ли старая элита устранилась от власти и тихо-мирно уступила свое место новой? Что новая элита позаимствовала из советского наследия и как она это использовала? Если старая элита все же осталась у руля власти, то что заставило ее начать трансформацию? Какова природа и границы этой трансформации, если она представляет из себя перерождение старой власти?

Поскольку объем данной работы ограничен, главная проблема, на которую автор хотел бы обратить ваше внимание — можем ли мы утверждать, что в процессе перехода от социалистического режима к капиталистическому в России произошла смена элит, либо трансформация элиты, либо оба утверждения неточны и неполны? Поэтому цель исследования — это подтвердить или опровергнуть три вышеперечисленные утверждения, ограничившись анализом структуры элиты (не беря во внимание ценностный или бихевиористский аспект).

В этой связи реферат логически поделен на три части. В первой очень коротко поясняются термины “элита” и “политическая элита”, которая является непосредственным объектом исследования, а также понятие “смены элит”, как оно трактуется в теории классического элитизма. Во второй части предложено современное объяснение терминов “смена элит” и “трансформация элиты”, а также конкретизируются взгляды современных российских элитологов на динамику элит в России в переходный период, так как необходимо подчеркнуть, что общепринятой позиции на сегодняшний день по этому вопросу не существует. Третья часть полностью посвящена изучению структурной трансформации российской элиты на рубеже 80-х — 90-х годов, для чего автор привлекает массивы эмпирических данных из разных источников, как российских, так и зарубежных.

Главный методологический подход в реферате — структурный анализ элиты, в котором существенным является деление между элитой, субэлитой и неэлитой. Основываясь на аспекте доминирования-подчинения, можно рассмотреть структуру элиты, начиная с тех, кто занимает ключевые позиции: членов правительства, влиятельных депутатов парламента, ведущих деятелей оппозиционных групп.

Гипотезу можно сформулировать следующим образом: структура новой российской элиты показывает, что коренной смены элит в начале 90-х годов не произошло.

1. ПОНЯТИЯ ПОЛИТИЧЕСКОЙ ЭЛИТЫ И СМЕНЫ ЭЛИТ

Перед тем, как непосредственно обратиться к теме трансформации элиты в России в постперестроечный период, необходимо уточнить термины, которые впоследствии будут использоваться в данной работе. Прежде всего, что подразумевает собой непосредственный объект исследования — элита, и политическая элита, как таковая?

На сегодняшний день в современной элитологии существует около двадцати (если не больше) определений элиты. Поскольку этот сугубо методологический вопрос не является предметом анализа, то нужно отметить только самые главные моменты. По мнению российских социологов, элита — необходимый и объективно существующий элемент социальной структуры любого общества. Она не существует сама по себе и не зарождается случайно. Это социально детерминированное явление, формирование, развитие и функционирование которого определяется рядом объективных и субъективных факторов: материальным, социальным и физиолого-психологическим неравенством людей, объективным характером разделения труда, высокой значимостью управленческой деятельности, особенно политической.

Осознавая, что вышеприведенное определение элиты довольно расплывчато и является продуктом синтеза нормативных и функциональных определений элиты, автор хотел бы конкретизировать понятие политической элиты. Политическая элита — это относительно самостоятельная, привилегированная группа политических деятелей и высших руководителей государства и общества, обладающих выдающимися профессиональными, социальными и психолого-личностными качествами, обеспечивающими возможность реализации принципиальных кардинальных решений. Однако надо заметить, что политическая элита — это не просто группа высокопоставленных должностных лиц и политиков с определенными деловыми и профессиональными, политико-мировоззренческими и моральными качествами. Это социальная общность, концентрирующая в своих руках значительный объем политической, прежде всего государственной власти, обеспечивающая выражение и воплощение в управленческих решениях коренных интересов различных классов и слоев общества и создающая соответствующие механизмы реализации политических замыслов и концепций. Элита отличается вполне определенными интегративными качествами: относительным единством целей и воли к их достижению, корпоративностью духа, единой системой моральных и духовных ценностей.

Так как главным предметом в этой работе является смена элит, то необходимо уточнить, как ее теоретически определяет классический элитизм. Крупный итальянский социолог Вильфредо Парето (1848-1923) сформулировал теорию кругооборота (циркуляции) элит, объясняющую, по его мнению, социальную динамику. По Парето, существуют два главных типа элит, которые последовательно сменяют друг друга. Первый тип элиты — “львы”, для них характерен крайний консерватизм, грубые силовые методы правления. Второй тип элиты — “лисы”, мастера демагогии, обмана, политических комбинаций. Стабильная политическая система характеризуется преобладанием элиты “львов”. Напротив, неустойчивая политическая система требует элиты прагматически мыслящих энергичных деятелей и новаторов. Постоянная смена одной элиты другой — результат того, что каждый тип элит обладает определенными преимуществами, которые, однако, с течением времени перестают соответствовать потребностям руководства обществом. Поэтому сохранение равновесия социальной системы требует постоянного процесса замены одной элиты другой, по мере того, как перед элитами возникают повторяющиеся социальные ситуации.

Общество, в котором преобладает элита “львов” — застойно, а элита “лис” — динамично. Механизм социального равновесия функционирует нормально, когда обеспечен пропорциональный приток в элиту людей первой и второй ориентации. Прекращение циркуляции элит приводит к вырождению правящей элиты, к выделению новой элиты с преобладанием в ней “лис”, которые со временем перерождаются в “львов”, сторонников жестокого подавления и деспотизма.

Парето разделял элиту на правящую и контрэлиту. Контрэлита может обладать качествами, нужными для управления обществом, но не имеет доступа к власти. Задача же правящей элиты — увековечить свою власть, отсечь пути к власти неэлитам, устранить посягательства контрэлиты на замену старой элиты. Самое заветное желание правящей элиты сделать свое положение стабильным, а власть — наследственной. Однако закрытость элиты приводит к ее деградации, к ухудшению качества правителей и падению правящей элиты под напором превосходящей ее контрэлиты.

Похожие идеи развивал социолог Гаэтано Моска (1858-1941), который полагал, что циркуляция элит — залог здоровья общества, но при преобладании стабилизационной консервативной тенденции, сохранения преемственного обновления элиты за счет лучших выходцев из масс. Субъективно склоняясь к идее устойчивости власти элиты, он понимает, что эта тенденция содержит в себе неминуемую опасность деградации элиты. Моска делает вывод о том, что в истории человечества постоянно борются две тенденции: стремление доминирующей элиты монополизировать политическую власть и передать ее по наследству и постоянным стремлением к возвышению новых политических сил, раскалывая и ослабляя при этом слабую элиту.

В теориях Парето и Моски прослеживается явное противоречие. С одной стороны, они подчеркивают преемственность элиты, а с другой, пишут о закономерности смены элит. Во-вторых, Парето неопределенно трактует понятие “циркуляции элит”, которое поддается различным интерпретациям. Циркуляция элит в работах Парето относится то к постепенному движению индивидов в элиты, то к смене элит. Таким образом Парето уходит от вопроса о различении понятий смены и трансформации элит.

Политический социолог Роберт Михельс (1876-1936), говоря о динамике элит, отмечал, что фактически происходит не смена старых элит новыми, а переплетение новых элементов в элите со старыми. Общество делится на наиболее выдающихся людей, составляющих меньшинство (группа А), и людей со средними качествами и ниже средних — большинство общества (группа В). В силу законов генетики в ходе смены поколений происходит дальнейшая дифференциация населения. Группа А в свою очередь делится на меньшинство самых одаренных людей (подгруппа А1) и большинство менее способных (А2). В свою очередь В дифференцируется на более способное меньшинство (В1) и большинство менее способных (В2). И если не обеспечить условия для значительной мобильности в элиту, то реальная элита (группа А2) по своему качеству будет не только уступать группе А1, но и группе В1, иначе говоря, элита неминуемо деградирует, а наиболее способные люди в обществе образуют контрэлиту, превосходящую элиту по своим способностям. Таким образом, Михельс четко описывает классический процесс трансформации элиты, а не “расплывчатую” концепцию смены элит, как Парето и Моска.

2. ДИНАМИКА ЭЛИТ В РОССИИ: ЧЕТЫРЕ ВЕРСИИ

Поскольку ни В.Парето, ни Г.Моска не могут однозначно ответить на вопрос, что есть смена элит, а что трансформация, и что качественно отличает первый процесс от второго, необходимо пояснить читателям, как эти термины объясняются в современной элитологии (Ашин, Кравченко, Лозанский, 2001).

Смена элит как таковая означает свержение прежней элиты и приход к власти контрэлиты, как правило, являющийся следствием революционных преобразований, перехода власти из рук одного класса в руки другого.

Трансформация элиты — более широкое понятие, включающее в себя не обязательно смену элиты контрэлитой, но и радикальные преобразования внутри самой правящей элиты, возвышение новой группировки внутри правящей элиты. Причем трансформация элиты связана с крутым изменением ее политического курса, изменением соотношения различных групп и социальных слоев внутри правящей элиты, изменением методов рекрутирования элиты.

Итак, в первом случае мы говорим об изменении социально-классовой базы элиты, во втором случае дело может ограничиться изменением соотношения сил различных группировок внутри элиты или сменой контроля над элитой той или иной социальной группы. Указанное различение тем более необходимо, что его не делает Парето и другие классики элитологии; в его работах не ясно, относится ли его понятие “циркуляции элит” к процессу динамики неэлит в элиты или же к замене одной элиты другой.

В 90-х годах в России среди социологов и политологов обострилась дискуссия по поводу того, как трактовать изменения, произошедшие за довольно короткое время в 1989-1993 годах. Ашин (1995, 2001) предлагает четыре наиболее распространенные версии данного явления:

1) Первая, наиболее высказываемая точка зрения заключается в том, что переход от тоталитаризма к демократии сопровождается обязательной сменой элит — тоталитаристской на демократическую. Партноменклатура КПСС сметена с политической арены; против нее и был направлен основной удар демократических преобразований.

2) Вторая версия утверждает, что смены элит вообще не произошло: прежняя, номенклатурная, в основном сохранилась де-факто, лишь перекрасив свой фасад — с партократического на псевдодемократический, возникла неономенклатура. Демократы, взяв на себя ответственность за проведение реформ, не добились перераспределения собственности и власти, стали лишь дымовой завесой, воспользовавшись которой, старая партийно-хозяйственная элита вновь заняла лидирующие позиции.

3) Третья точка зрения близка ко второй, но она по-другому обосновывается. И раньше коммунистическая элита страной не управляла: призывы к светлому коммунистическому будущему были лишь идеологическим камуфляжем, прикрывающем реальное господство бюрократической элиты. Та же бюрократия правит и теперь, прикрываясь демократической фразеологией. Переход к новой политсистеме не означал отход ее от власти, а скорее уход ее первых лиц, наиболее скомпрометировавших себя; для среднего и низшего звена этой номенклатуры нашлось место в неономенклатуре.

4) Появился и четвертый вариант интерпретации проблемы смены элит — и коммунистическая, и демократическая элиты скомпрометировали себя в глазах народа, поэтому нужна еще более новая, “незапятнанная” элита. Именно она может предложить “третий путь” — заставить правящую элиту подчиняться интересам общества и государства.

Все вышеперечисленные трактовки процесса смены элит в России равноправны и имеют право на существование. Нельзя даже утверждать, что истинна какая-либо одна из этих версий — все они могут пересекаться между собой и равным образом подтверждаться эмпирическими данными. В том или ином виде в различных мнениях исследователей однозначно признаются следующие положения:

1. В СССР элита была. Основные ее признаки: окостеневшая, застоявшаяся, замкнутая и монолитная.

2. Новые российские элиты — безусловно, новые. Но характеристики, даваемые современным элитным группам, все больше напоминают характеристики советской элиты (тенденция к закрытости и монолитности).

3. Именно элитам приписывают роль мотора произошедших в обществе изменений.

4. Процесс трансформации элитных групп еще не закончен.

Однако вопрос, положенный в основу данной работы сохраняется — можем ли мы говорить о трансформации или о смене элиты в России в начале 90-х годов, или нет. Поэтому обратимся непосредственно к рассмотрению структуры постсоветской элиты, к ее оценке российскими и зарубежными политологами и социологами.

3. СТРУКТУРА НОВОЙ ПОЛИТИЧЕСКОЙ ЭЛИТЫ И ЕЕ ТРАНСФОРМАЦИЯ

Общая численность политической элиты России на сегодняшний день составляет примерно 12 тысяч человек (столько государственных деятелей и высших чиновников обслуживает Управление делами Президента РФ в вышеперечисленных инстанциях).

Структура политической элиты в постсоветской России связана со структурой власти в стране; она включает следующие компоненты:

  • Президент РФ и президентские структуры;
  • Парламентский корпус — члены Федерального собрания (Государственной Думы и Совета Федерации), представляющий прежде всего региональные интересы и региональные элиты;
  • Высшие представители судебной власти — Верховного суда РФ, Конституционного суда РФ и Высшего арбитражного суда РФ;
  • Лидеры основных политических партий России, прежде всего, представленных в Государственной Думе;
  • Региональная элита — президенты республик-субъектов РФ, губернаторы, председатели областных законодательных собраний, лидеры региональных отделений партий.

Говоря о крахе коммунизма, все политологи отмечают один удивительный факт в постсоветской реальности — высокий уровень “выживания” советской элиты и ее успешная адаптация к меняющейся политико-экономической среде. Различные исследования, которые в большом числе стали появляться в середине 90-х годов, показывают, что уровень выживания советской элиты составляет 60-80 процентов в зависимости от отрасли производства или структур управления. В 1994 году самый высокий уровень преемственности (continuity) был констатирован среди региональной административной элиты — 82%. От 65 до 75 процентов бывшего состава номенклатуры продолжало занимать свои посты внутри российской посткоммунистической элиты. Большинство ее представителей удерживало старые позиции или занимало аналогичные позиции в правящих структурах или экономики.

Это довольно общее описание преемственности российской элиты. Политологи Mawdsley, White(2000) используют в своем исследовании подробные результаты сравнительного анализа интервью, проведенного Всероссийским центром исследования общественного мнения среди представителей политической элиты в 1988 году и в 1993 году (репрезентативная выборка — около 900 человек). Задачей анализа было определить степень удерживания своих позиций номенклатурной элитой в посткоммунистический период. Только 11% процентов опрошенных совершенно вышли из политики, считая, что номенклатура смогла приспособиться к изменениям, не испытывая нисходящей социальной мобильности. В самом деле, более чем 60% представителей бывшей номенклатуры занимали прежние позиции в начале 90-х, сравнимые по значимости с их позициями в советское время. Другие 15% занимали менее значимые позиции, чем имели в структуре советской элиты; в конце концов только 13% представителей номенклатуры оказались вне новой правящей элиты России.

Анализ интервью привел к следующим выводам. В случае бывшей партийной номенклатуры более трети ее представителей (48,2%) занимали в 1993 году ведущие позиции в посткоммунистических правящих структурах, а другая треть — в экономическом менеджменте. Интервью показали, что более чем 80% бывших членов номенклатуры, которые были опрошены, занимали посты в высшем или среднем уровне посткоммунистической элиты, и наоборот, почти 80% членов новой элиты занимали посты в советской элите или субэлите (pre-elite). Россия, по этой причине, являет блестящий пример преемственности элиты (точнее говоря, перерождения элиты).

Используя позиционный подход (positionalapproach) к исследованию структуры посткоммунистической элиты, можно конкретизировать, сколько человек из бывшей номенклатуры заняли высокие посты в новой элите. Возьмем, к примеру Центральный комитет партии (ЦК КПСС). Из ЦК в исполнительную власть в 1993 году пришли как президент России Борис Ельцин, так и премьер-министр Виктор Черномырдин, и министр иностранных дел Евгений Примаков. В Совет Федерации в 1993 году вошло десять бывших членов ЦК КПСС, среди них — несколько первых секретарей региональных отделений партии (напр., Ю.Горячев, А.Пономарев, М.Шаймиев). Преемственность была особенно заметна в Государственной Думе, особенно после выборов 1995 года, которые выиграла КПРФ. В общем и целом, 22 бывших члена ЦК КПСС были избраны в Думу в 1993/1995 году (напр., В.Купцов, Н.Сапожников, А.Поморов), и девять из них были депутатами в парламенте обоих созывов. Но не все бывшие члены ЦК вошли в парламент, как представители КПРФ, некоторые из них баллотировались от других партий (напр., А.Федулова, В.Гусев). Некоторые бывшие члены ЦК выставляли свои кандидатуры на выборы по одномандатным округам, и при этом добивались значительных успехов (напр., А.Дзасохов, Н.Рыжков, Г.Селезнев).

Более подробное исследование трансформации советской номенклатуры в российскую элиту было проведено сотрудниками Института социологии РАН под руководством О.В. Крыштановской. Социологи изучили 3610 биографий членов элит: 1996 человек — брежневской, 789 — горбачевской, 825 — ельцинской, а также взяли глубинные интервью у членов элиты, провели контент-анализ прессы, экспертные опросы и анализ статистики, т.е. применили весь арсенал методов эмпирического исследования. Результаты, относящиеся непосредственно к структуре новой российской элиты вы можете видеть в таблице 1.

Таблица 1

Рекрутация современной элиты из советской номенклатуры (в процентах)*

Высшее руководство

Партийная элита

Региональная элита

Правительство

Всего из советской номенклатуры

75

57

82

74

В том числе из:

партийной

21

65

18

0

комсомольской

0

5

2

0

советской

64

25

79

27

хозяйственной

9

5

0

42

другой

6

0

0

31

* - Крыштановская О. Трансформация старой номенклатуры в новую российскую элиту. Общественные науки и современность. №1, 1995, с.65.

Из таблицы 1 вытекает, что члены бывшей советской номенклатуры составляли в среднем 70 процентов от числа современной российской элиты (по данным на 1995 год), особенно большой процент преемственности элиты наблюдался в региональных структурах — 82 процента. В региональной элите очень часто происходила не замена власти, а ее “переименование”: первый секретарь обкома КПСС — председатель местного Совета (или Исполкома) — глава местной администрации. Региональная и президентская субэлиты формировались, главным образом, за счет чиновников советских аппаратов или депутатов. Правительство профессионализировалось, активно воспроизводясь из кадров хозяйственников, дипломатов и “силовиков”.

Однако, как замечает Крыштановская (1995), высшие эшелоны номенклатуры не были основной базой для старта в нынешнее руководство. Лишь треть лидеров партий и четверть членов президентского окружения занимали высокие посты в прежних структурах власти. Основным плацдармом движения наверх были второй и третий ранги номенклатуры (см. таблицу 2).

Таблица 2

Рекрутация элиты из высшего слоя старой номенклатуры (в процентах)*

Высшее руководство

Партийная элита

Региональная элита

Правительство

Всего из советской номенклатуры

75

57

82

74

В том числе из:

высшей номенклатуры

24

35

9

15

* - Крыштановская О. Трансформация старой номенклатуры в новую российскую элиту. Общественные науки и современность. №1, 1995, с.65.

Все вышеперечисленное свидетельствует о том, что в России и ее субъектах резких изменений в составе элиты вообще не произошло: те же лица просто пересели в новые кресла. В результате во многих сферах социальной жизни дело обошлось в основном заменой кадров на самых верхних эшелонах власти, а то и просто ограничилось снятием наиболее одиозных фигур. На средних и низших эшелонах власти сохранилась прежняя партийно-советская номенклатура. После августа 1991 года почти никто из упраздненной номенклатуры КПСС не обратился на биржу труда: бывшие номенклатурщики либо вошли в состав неономенклатуры, либо стали руководителями или влиятельными советниками коммерческих структур. Как справедливо отмечает Sakwa(2000), превращение члена Политбюро в президента, секретаря обкома партии в мэра, уголовного элемента в бизнесмена, свидетельствует не столько об образовании новой элиты, сколько о трансформации старой.

ВЫВОДЫ

Тема смены элит поднимает очень много вопросов: как происходила она в центральном аппарате государственной власти и в регионах; как элита менялась в различных структурах этого аппарата и какова динамика этих изменений по разным отрезкам времени. Необходимо знать, изменилась ли половозрастная структура элиты, ее социальный состав, географическое происхождение и уровень образования. Автор попытался рассмотреть только очень узкий аспект этой проблемы — степень изменения структуры элиты применительно к рекрутации ее состава из бывшей советской номенклатуры.

Как видно из реферата, классический элитизм мало что может предложить по теоретическому обоснованию смены элиты. Ни В. Парето, ни Г. Моска, описывая в своих работах динамику общества, не могут четко объяснить, что представляет из себя смена элиты, а что — ее трансформация. Так что их теория может поддаваться широкой трактовке, но не подтверждается никакими эмпирическими данными, в соответствии с которыми было бы возможно описать смену элит. Качественный прорыв в этом направлении сделал Р. Михельс, приняв то, что коренной смены элиты в обществе не может произойти, но может наблюдаться постоянный обмен индивидами между элитой и контрэлитой.

Из-за неопределенности теорий классического элитизма, автору пришлось обратиться к современным источникам и пояснить понятия смены элиты и трансформации элиты, где первое означает изменение социально-классовой базы элиты, а второе — изменение соотношения сил различных группировок внутри элиты. Затем были рассмотрены четыре взгляда на динамику правящей элиты в переходный период и оценки результатов социологических исследований, которые помогают опровергнуть или подтвердить ту или иную версию.

Первая и четвертая версии не подтверждаются эмпирическими данными, в то время как описанная в третьей части работы ситуация представляется синтезом второй и третьей версий. Старая партийно-бюрократическая элита в основном сохранила свои прежние позиции, со своих высоких постов ушли только некоторые, запятнавшие себя темными делами фигуры. Россия являет собой пример успешной преемственности элиты (около 80% из старой номенклатуры занимали посты в новой элите в 1993 году; 70% - в 1995 году). Следовательно, гипотеза автора полностью обоснована — структура новой российской элиты показывает, что коренной смены элит в начале 90-х годов не произошло. И этот факт поддерживают как российские (Ашин, 1995; Крыштановская, 1995; Куколев, 1997; Артемов, 2000; Тощенко, 2002), так и зарубежные (Higley, Pakulsky, 1998; Lane, Ross, 1999; Mawdsley, White, 2000; Sakwa, 2000; Lazarev, 2001) социологи и политологи.

Исключая некоторых крупных советских деятелей, политическая элита России успешно пережила ломку режима и переход в капиталистический строй. Природа изменений в советской элите до краха СССР помогает объяснить ее чудесное выживание. Молодые и высокообразованные индивиды, занимавшие позиции в коммунистической элите при Горбачеве, обладали непреходящими знаниями и необходимой сноровкой, которую не мог просто так уничтожить переход к капитализму. Такие субэлиты “экспертов” быстро сообразили, как надо приспособиться к новому режиму и новой экономической системе, и поэтому поддержали или, по крайней мере, не противодействовали смене режима.

Некоторые встали под флаг национализма, отвергнули советское прошлое и провозгласили себя борцами за национальную независимость. Многие превратились в капиталистов, присвоив себе крупные промышленные предприятия (“прихватизация”), а другие встали во главе организованной преступности, чтобы использовать слабость и ошибки государства во благо себе. Значительная часть коммунистической элиты переименовала себя в коммунистов-реформистов, социалистов и социал-демократов, и получила большинство мест в парламенте, соревнуясь за власть с плохо организованными и идеологически раздробленными новыми элитами России.

В заключение хотелось бы отметить, что, несмотря на то, что смены элит на рубеже 80-90-х годов не было, в России произошло глубокое изменение социополитической системы в направлении частной собственности и политического плюрализма. Это неизбежно включило в себя перераспределение политической власти к молодым, более прагматичным номенклатурщикам, часть которых стала политиками, а часть — предпринимателями. В экономике произошло переконвертирование власти в собственность, основывавшеееся на приватизации ключевых секторов хозяйства. Однако номенклатурное прошлое и сегодня во многом определяет облик, черты поведения элиты и ее оторванность от масс.

СПИСОК ИСПОЛЬЗОВАННОЙ ЛИТЕРАТУРЫ

1. Kryshtanovskaya O., White S. The Nomenklatura in Post-Communist Russia. In:Elites and Leadership in Russian Politics. Selected Papers from the Fifth World Congress of Central and East European Studies, Warsaw, 1995/ ed. by G.Gill. Macmillan, 1998.

2. Kullberg J., Higley J., Pakulsky J. Elites, Institutions and Democratisation. In:Elites and Leadership in Russian Politics. Selected Papers from the Fifth World Congress of Central and East European Studies, Warsaw, 1995/ ed. by G.Gill. Macmillan, 1998.

3. Lazarev V. Evolution and Transformation of the Soviet Elite. 2001. www.uh.edu/~pgregory/conf/SovElite.PDF.

4. Mawdsley E., White S. The Soviet Elite from Lenin to Gorbachev. The Central Committee and its Members. Oxford University Press, 2000.

5. Sakwa R. Russian Politics and Society. Routledge, 2000.

6. Артемов Г.П. Политическая социология. Курс лекций. СПб.: Издательство Санкт-Петербургского университета, 2000.

7. Ашин Г.К., Кравченко С.А., Лозанский Э.Д. Социология политики. Сравнительный анализ российских и американских политических реалий. М.: Экзамен, 2001.

8. Крыштановская О.В. Трансформация старой номенклатуры в новую российскую элиту. Общественные науки и современность. №1, 1995.

9. Куколев И.В. Трансформация политических элит в России. Общественные науки и современность. №4, 1997.

10. Политическая социология. Учебник для вузов/ под ред. Ж.Т. Тощенко. М.: ЮНИТИ-ДАНА, 2002.



Добавлено: 2006-06-07
Посещений текста: 9481

[ Назад ]





© Павел Гуданец 2004-2017 гг.
 инСайт

При информационной поддержке:
Институт Транспорта и Связи