Эврика! Дом творческих и вдумчивых людей
Добро пожаловать на первый в Латвии мультитематический и межвузовский научный портал!

Сделать стартовой
Добавить в избранное
Контакты
 
   Главная      Эврика      Библиотека      Досуг      Контакты     БДС  

Библиотека : Публикации латвийских ученых : История





Павел Гуданец

Проблема авторства в истории культуры и типоведение

Довольно часто случается так, что традиционно приписываемое кому-нибудь авторство ставится под вопрос, возникает пропасть между предполагаемым создателем и его творением, появляются новые версии об авторстве. История знает немало случаев мистификации, когда писатель был вынужден или просто из романтической прихоти желал – скрыть свое настоящее имя. Можно упомянуть, например, Анри Бейля, печатавшегося под псевдонимом «Стендаль», так и запомнившегося нам. Нам известны сотни подделок важных исторических документов, писем, художественных произведений. Сотни нам неизвестны. И, конечно, невероятная шекспириада: в середине XIX века стали подозревать, что Шакспер (Shakspere) из города Стратфорд-на-Эйвоне, актер и ростовщик, не является великим драматургом и поэтом. Сегодня существует несколько десятков (!) кандидатов на роль человека, который подписывал свои творения именем Шекспир (Shakespeare). Среди них, например, и сэр Фрэнсис Бэкон, и сын королевы Елизаветы I, и поэт Кристофер Марло.

Множество нашумевших споров вокруг авторства диалогов Платона, евангелий, речей Цицерона и прочих документов, дошедших до нас из далекой древности. Вся эта неисчерпаемая область исторических тайн или часть её может быть осилена с помощью типологического метода, который я предлагаю в этом очерке.

Обычно первые сомнения в том, что такое-то произведение действительно принадлежит перу такого-то человека, возникают при обнаружении весомых исторических несоответствий, которые делают данное авторство невозможным или сомнительным. При этом основная аргументация в пользу того или иного авторства основывается на сопоставлении биографических данных, например дат, орфографии или знаний, которыми обладал предполагаемый автор и которые были необходимы для создания обсуждаемых творений. Так, в частности, историки доказывают, что Уильям Шакспер не мог быть настоящим автором приписываемых ему пьес, стихов и сонетов, в которых чувствуются отличное знание придворного этикета, широкая эрудиция, стилистическое мастерство, потому что единственное образование он получил в приходской школе и, по-видимому, не умел пользоваться гусиным пером и правильно писать свое собственное фамильное имя, а дети Шакспера не умели читать!

Все эти исследования, благо они касаются связи автора с его произведением, должны опираться так же на психологическую сторону дела. Любое произведение содержит характер своего автора. Во всякой версии авторства следует учитывать этот ключевой момент, потому что даже если все доводы будут убедительными, окончательно проясняющими суть дела, то один этот довод – психологическое несоответствие, психологическая неувязка – тут же низвергнет все здание других доводов.

Сегодня существует много психологических типологий. Одни из них хорошо научно обоснованы, другие только находятся на стадии становления. Оцените, какой большой вклад может внести типоведение в решение исторических проблем авторства! Допустим, по "Новому Органону" мы установили, что Френсис Бэкон относится к типу А. Далее мы установили по пьесам и сонетам, что их автор относится к типу Б. Таким образом, версия "Бэкон = Шекспир" сразу снимается. При этом вовсе не обязательно точно определять типы Френсиса Бэкона и Великого Барда, разве что мы захотим быть сверхточными. Достаточно установить, что их типы различаются по ряду признаков, и это уже достаточное основание для опровержения версии. Конечно, если оба относятся к одному типу, то никаких выводов (в рамках данной типологии) сделать не удастся.

Обратимся для примера к словам Шакспера, актера и ростовщика из города Стратфорд-на-Эйвоне, к завещанию, которое он составил. Рассмотрим его с точки зрения соционики.

«Дочери моей Джудит сто пятьдесят фунтов стерлингов законной английской монетой, которые должны быть ей выплачены следующим образом и в следующей форме: то есть сто фунтов стерлингов в уплату ее брачной доли в течение одного года после моей смерти с процентами в размере двух шиллингов на фунт стерлингов, которые должны выплачиваться до тех пор, пока упомянутые 100 фунтов стерлингов не будут ей выплачены после моей смерти, остальные 50 фунтов стерлингов из поименованной суммы должны быть выплачены ей после того, как она выдаст или даст такое достаточное обеспечение, какое душеприказчики сего моего завещания пожелают, что она сдаст или подарит все ее имущество и все права, которые перейдут к ней по наследству или поступят в ее пользу после моей смерти или которые она имеет теперь на один арендный участок с принадлежностями, лежащий и находящийся в Стратфорде на поименованном Эйвоне, в вышеназванном графстве Уорик, участок, который является долею или владением поместья Роуингтон, моей дочери Сьюзен Холл и ее наследникам навсегда. Также я дарю и завещаю дочери моей Джудит сто пятьдесят фунтов стерлингов еще, если она или какой-нибудь потомок ее будет жив по истечении трех лет, непосредственно следующих за днем подписания сего моего завещания; причем в течение упомянутых 3-х лет мои душеприказчики обязаны выплачивать ей проценты со дня моей смерти в вышепоименованном размере; если же она умрет в течение упомянутого срока без потомства, моя воля такова, я даю и завещаю сто фунтов стерлингов из только что упомянутой суммы моей внучке Елизавете Холл, а 50 фунтов должны быть удержаны моими душеприказчиками в течение жизни сестры моей Джоан Харт, доходы же и проценты с упомянутых 50 фунтов стерлингов должны быть выплачиваемы упомянутой сестре моей Джоан, после же ее смерти поименованные 50 фунтов стерлингов должны остаться за детьми упомянутой сестры моей и должны быть разделены поровну между ними; если же упомянутая дочь моя Джудит будет жива по истечении поименованных 3-х лет или будет жив кто-нибудь из ее потомков, то моя воля такова, и я предназначаю и завещаю упомянутые 150 фунтов стерлингов, которые должны быть отложены моими душеприказчиками и попечителями ради большей выгоды ее и ее потомков; капитал не должен быть выплачен ей, пока она будет замужем и под властью мужа, но моя воля такова, что ей ежегодно должны выплачиваться проценты в течение ее жизни, после же ее смерти упомянутые капитал и проценты должны быть выплачены ее детям, если у нее будут таковые, если же нет, то ее душеприказчикам или уполномоченным, если она будет жива в упомянутый срок после моей смерти. Если супруг, за которым она будет замужем по истечении поименованных 3-х лет или в какое-нибудь другое время после сего, обеспечит ее и ее потомков землями, соответствующими доле, предоставленной в ее пользу настоящим завещанием, и это будет признано моими душеприказчиками и попечителями, то моя воля такова, что упомянутые 150 фунтов стерлингов должны быть уплачены упомянутому супругу, давшему такое обеспечение, для его личного пользования».

Как видите, очень подробно описываются судьбы земель и ложек, при этом в завещании не упоминается никаких книг (словно у великого драматурга, широко образованного человека, не было библиотеки), и, с точки зрения соционики, здесь чувствуется деловая сухость и скрупулезная точность логика. Шекспир же явно был этико-интуитивным экстравертом (я не привожу в этом очерке доказательство этого; здесь достаточно сказать, что это тот редкий случай, когда все соционики сходятся в одном определении). Трудно себе представить, чтобы поэт, прекрасно владеющий словом, этический экстраверт, человек экспрессивной эмоциональности, не обмолвился бы в завещании добрым (любым эмоциональным) словом о своих родственниках и наследниках.

Несмотря на большое количество аргументов против классической версии "Шакспер = Шекспир", многие шекспироведы до сих пор придерживаются её. Полагаю, что соционический аргумент против классической версии является решающим. Единственное литературное наследие Шакспера - это его завещание.

Типологический подход может пригодиться при решении самых разных вопросов истории. Например, мог ли старец Фёдор вправду быть царём Александром I? Что касается случаев мистификации, то если историки займутся ревизией имеющихся у нас документов с точки зрения психологических типологий, то, вполне вероятно, обнаружатся произведения, скажем, Цицерона, Платона и других мыслителей, которые никак не могли быть ими написаны, а которые, может оказаться, созданы совсем другими людьми.

Очерк был написан в августе 2002 года. 27 марта 2006 года переработан и впервые опубликован.

Источник: Творческий инСайт Павла Гуданца



Добавлено: 2006-05-01
Посещений текста: 2140

[ Назад ]





© Павел Гуданец 2004-2017 гг.
 инСайт

При информационной поддержке:
Институт Транспорта и Связи