Эврика! Дом творческих и вдумчивых людей
Добро пожаловать на первый в Латвии мультитематический и межвузовский научный портал!

Сделать стартовой
Добавить в избранное
Контакты
 
   Главная      Эврика      Библиотека      Досуг      Контакты     БДС  

Библиотека : Публикации латвийских ученых : Типоведение, соционика





Николай Гуданец

ПОЧЕМУ РУССКИЕ НЕ АМЕРИКАНЦЫ


Немножко теории

Модное нынче словцо «ментальность» имеет странное свойство: все понимают, о чем идет речь, но никто не берется внятно объяснить, что это за штука. Имеет ли ментальность свою структуру, поддается ли она какой-либо четкой классификации, в чем коренятся ее особенности? Пожалуй, до сих пор нет ясного и четкого ответа на эти вопросы.

Вместе с тем, не подлежит сомнению, что каждой нации присуща своя, отчетливо выраженная ментальность. Иначе говоря, с индивидуальным душевным складом всегда сочетается базовый национальный психотип.

В 1921 году Карл Густав Юнг издал свою работу «Психологические типы». Значение этого труда невозможно переоценить. Для психологии классификация Юнга имеет такое же фундаментальное значение, как периодическая таблица элементов Менделеева — для химии. Чисто гуманитарная, расплывчатая и описательная дициплина, исследующая человеческую душу, сделала громадный шаг на пути преобразования в точную науку.

Согласно Юнгу в сознании каждого человека присутствуют четыре функции — мышление и чувство (рациональные), интуиция и ощущение (иррациональные). Их значение и роль в индивидуальной психике никогда не бывают одинаковыми. Наиболее дифференцированная (самая развитая) функция определяет склад мышления и поведение, поэтому различаются четыре психологических класса: мыслящие, чувствующие, интуитивные и ощущающие.

Степень дифференциации остальных трех функций также накладывает отпечаток на личность. Юнг насчитал восемь психологических типов, которые рассмотрены в его монографии с психотерапевтической точки зрения и с очевидностью представляют собой не что иное, как разновидности невроза. На склоне лет сам ученый оценил предмет упомянутой монографии как «психологию сознания, из которой просматривается то, что можно назвать клиническим углом зрения».

В трудах литовской исследовательницы Аушры Аугустинавичуте, творчески развившей учение Юнга о психологических типах, речь идет уже об информационном метаболизме. Другими словами, о том, как индивид воспринимает и сортирует информацию из внешнего мира, как она перерабатывается и каким образом находит выход. Аугустинавичуте, в отличие от Юнга, описала уже шестнадцать типов информационного метаболизма, а главное, ее классификация применима не только к страдающим неврозами. Далеко не все в работах Аугустинавичуте выглядит бесспорным, ее смелые идеи отнюдь не котируются в среде академического истеблишмента и читающей публике знакомы, как правило, в виде популярных, зачастую недобросовестно состряпанных брошюрок о «новой науке соционике». Однако при детальном знакомстве с принципами соционики обнаруживается, что классификация типов информационного метаболизма успешно работает и многое объясняет в человеческом мышлении и поведении.

 

Нация как один человек

Этот подзаголовок выглядит более, чем сомнительно. Тем не менее, около десяти лет назад автор этих строк увлекся неочевидной гипотезой: в качестве субьекта информационного метаболизма можно рассматривать не только личность, но также этнос, государственный режим и даже цивилизационный уклад.

Например, различия между Элладой и Древним Римом в самых общих чертах обусловлены тем, что цивилизация эллинов носит черты интуитивного типа, в то время как римляне культивировали ментальность, в которой доминирует логическая функция. (Здесь и далее мы будем придерживаться терминологии Аугустинавичуте, в соответствии с которой мыслительная функция называется логической, функция чувства — эмоциональной, а функция ощущения — сенсорной.)

Будучи стеснены объемом журнальной статьи, мы, тем не менее, попробуем сравнить два базовых национальных психотипа, присущих жителям России и обитателям США.

Для начала мы в самых общих чертах обрисуем два индивидуальных типа информационного метаболизма.

Логико-сенсорный интровертный тип (его психологические функции так располагаются в порядке убывающей развитости: логическая, сенсорная, интуитивная, этическая).

Законопослушен, прагматичен, индивидуалистичен. Подчеркнуто свободолюбив. Консервативен, враждебен к проявлениям эксцентричности. Хороший труженик, скрупулезно выполняющий предписанное, но чуждый изобретательности. Нередко идеальный бюрократ, который видит общество как иерархическую структуру. При этом его уклад и образ жизни всегда соответствует тому, который на данной ступеньке иерархиии считается дозволенным и уместным. Ему недостает гибкости в отношениях с другими, его моральные ценности сводятся к раз и навсегда затверженному кодексу на манер уголовного.

Этико-интуитивный интровертный тип (функции, по сравнению с логико-сенсорным, расположены в обратном порядке).

Общителен и радушен, чрезвычайно ценит взаимопомощь. Пластичен, легко приспосабливается к смене социальных условий и ролей. Его сентиментальность имеет оборотную сторону, при аффекте она трансформируется в ледяную жесткость. Тяготеет к сильным и ярким личностям, способен на безропотное подчинение, которое изредка может вылиться в иррациональную вспышку бешенства. Чрезвычайно изобретателен, однако слаб по части реализации своих идей на практике. Своими денежными средствами распоряжается далеко не лучшим образом, при случае склонен к кутежам и роскошеству, поскольку накопление богатства считает делом низменным. Презирает судебное крючкотворство, в любом законе найдет и использует лазейку для обходных путей.

Оба беглых портрета основаны отнюдь не на эмпирических наблюдениях, они имеют четкое структурное обоснование в виде порядка функций и их взаимодействия. Предоставляю читателю самостоятельно рассудить, насколько эти два описания соответствуют ментальному облику североамериканцев и россиян.

 

Модель в действии

Нагляднее всего ментальность народа проявляется в специфическом облике его политического режима.

Когда речь заходит о демократии, то на самом деле подразумевается одна-единственная модель государственного режима, а именно, парламентаризм англо-саксонского образца. Его характерной чертой является наличие двух крупных партий, имеющих почтенную традицию и стабильный электорат. Все прочие политические партии ничтожны по численности и влиянию, составить конкуренцию «двум китам» они не в состоянии. Классические образцы такого государственного устройства мы наблюдаем в США и в Великобритании (ее ментальность относится к типу сенсорно-логического интроверта).

Причина этого проста: если в мышлении превалирует логическая функция (законность, упорядоченность, иерархичность), оно ориентировано не на конкретную персону и даже не на идею, а на структуру. Личность логического типа — прирожденный администратор. В стране, где доминирует логическая ментальность, человек с задатками крупного политика начинает делать карьеру, пользуясь уже готовой партийной структурой. У него нет надобности распылять силы и ресурсы, создавая новую партию.

Если же в ментальности народа присутствует этическая доминанта, мы видим принципиально другой подход. Как в начале тридцатых годов шутливо изрек Яунсудрабинь, «где два латыша — там три партии» (латышская ментальность относится к этико-интуитивному экстравертному типу). Политический спектр складывается из пестрого набора партий, каждая из которых соотносится, как правило, с ее лидером. И наряду с официальным названием запросто бытуют выражения «партия Жириновского» или «партия Шкеле». А львиная доля электората голосует не за программу партии, а за личность ее лидера.

Самый свежий пример этого рода — избрание президента Путина в первом же туре при отсутствии у него какой-либо внятно артикулированной программы. Четко и грамотно выпестованная политтехнологами харизма оказалась важнее всего. Пресловутая русская вера в «царя-батюшку», как видим, имеет безусловные корни в базовом национальном психотипе, который гораздо долговечнее, нежели монархия или советская власть.

 

Миф и реальность

Лет десять тому назад в политической публицистике «перестройщиков» господствовало расхожее мнение: «демократия подобна английскому газону, за которым нужно ухаживать триста лет». Иными словами, англосаксонская модель демократии провозглашалась венцом прогресса, наивысшим цивилизационным идеалом. Несоответствие этой модели расценивали как варварскую отсталость. К примеру, подразумевалось, что крах проамериканского режима Пехлеви в Иране является регрессом, а нынешнее исламское фундаменталистское государство представляет собой анахронизм, возникший в силу прискорбной «нецивилизованности» персов.

Такое упрощение проблемы, в свою очередь, анахронично, поскольку продиктовано обветшавшей идеологией эпохи Просвещения. И оно далеко не безобидно, поскольку таит в себе зародыш новых политических катастроф.

Рискну высказать совсем уж еретическое мнение. Диктаторские режимы ХХ века были вовсе не случайностью, не досадным ошибочным шагом в сторону от магистрали политического прогресса.

Для нации с ментальностью этического типа чрезвычайно трудно сформировать дееспособные и авторитетные органы власти путем выборов. К примеру, в послевоенной Италии за полвека случилось пятьдесят две отставки правительства (итальянская ментальность относится к этико-сенсорному экстравертному типу). Недееспособность разношерстного парламента, коалиционная возня и постоянные кризисы ведут к дискредитации самой идеи парламентаризма. Вследствие чего у народа с этической доминантой ментальности в критических условиях, при возрастании геополитической напряженности проявляется естественная защитная реакция — появление харизматического лидера и введение авторитарного режима.

Требование «навести порядок» у этического типа вытекает из того, что его наиболее слабая, инфантильная функция (в данном случае – логическая) требует подпитки извне. Такова ментальная почва, на которой произрастают разнокалиберные фюреры, дуче и тому подобные вадонисы.

Должен оговориться: мои личные политические вкусы тут ни при чем. Вполне допускаю, что иной читатель этих строк с отвращением сочтет меня врагом демократии, политическим обскурантом и апологетом авторитаризма. Хотя я всего лишь пробую указать на то, что существует своего рода «закон ментального тяготения». Тело человека, поскользнувшегося на льду, в итоге подчиняется закону всемирного тяготения. Я констатирую этот факт, но в мои намерения вовсе не входит восхвалять или порицать его последствия в виде вывиха лодыжки.

В сознании современного европейца укоренился миф о том, что существуют «передовые» или же «отсталые» политические режимы. Из чего следует, что есть нации благовоспитанные и просвещенные, чей опыт следует насадить повсеместно ради общего блага. А есть нации второсортные, пребывающие в полудикости, нуждающиеся в кнуте и прянике для усвоения норм «цивилизованного государственного устройства». Уже упомянутый пример Ирана остался без надлежащего осмысления.

Политическое устройство страны неизбежно складывается с учетом ментальности народа. Если властная элита пытается это правило игнорировать, она рано или поздно споткнется и расшибется. С другой стороны, описанная мной предрасположенность к авторитаризму отнюдь не всегда реализуется в крайней форме, и этически ориентированная ментальность лишь служит для нее наиболее благоприятной почвой.

Ныне Россия прошла через бесплодный флирт с парламентской демократией. По сути дела, при президенте Ельцине политический режим представлял собой причудливую химеру — авторитаризм аппаратного ничтожества, захапавшего себе как исполнительскую, так и львиную долю законодательной власти. Фактически в стране установилась диктатура, но абсолютно лишенная харизмы. И, насколько могу судить, после неизбежного кризиса в стране быстро формируется авторитарный режим, уже основанный на личной харизме нового президента. Относиться к этому процессу можно как угодно, нельзя лишь отрицать естественность его протекания. Ментальность народа неизбежно требует своего.

 

Дело Сталина живет

Нагляднейшим примером логически ориентированного политика является Сталин. К вершине власти он пришел, действуя сугубо административными методами, наращивая свое влияние в партийном аппарате. Никаких новых идей «отец народов» не провозгласил, но предпочел опереться на авторитет Ленина, придав ему характер сакральной традиции. Даже бессудным расправам он пытался хоть как-то придать облик законности, учредив наряду с судами «особые совещания», печально известные ОСО.

Я отнюдь не случайно упомянул логико-сенсорного интроверта Сталина. Провозглашенный американскими идеологами Новый Мировой Порядок, по сути, тоталитарен. Его демагогической базой является принцип «неотъемлемых прав и свобод человека», внешне привлекательный, но на практике нарушаемый так или иначе в любой стране мира. Эта новая утопия агрессивна и на практике обращается в свою противоположность. Парадоксальным образом, когда в Австрии чисто демократическим путем пришла к власти партия Хайдера, страну подвергли политическому бойкоту. То есть, свободное волеизъявление народа допускается лишь в рамках дозволенного, каковые по своему вкусу накладывает правящая верхушка «свободного мира».

Машина геополитического тоталитаризма лишена принципиально новых деталей. На смену «врагам народа» приходят «враги свободы и демократии», то есть, целые народы, для перевоспитания которых все способы хороши. Приводными ремнями новой утопии служат все те же голод и страх. Взамен колючей проволоки ГУЛАГа возводится барьер экономических санкций, особо непокорных врагов расстреливают уже не из нагана, но крылатыми ракетами.

Дорвавшийся до безграничной власти логико-сенсорный интроверт, будь то человек или государственно-этническая общность, ведет себя с удручающей предсказуемостью.

 

Штрихи к национальным портретам

Логическая и эмоциональная функции всегда подчиняются обратно пропорциональной зависимости, точно так же, как интуитивная и сенсорная.

Инфантильная эмоциональная функция в политике порождает концепцию «гуманитарных интервенций», когда человечность насаждается при помощи крылатых ракет, а удостоившееся заботы население превращается в беженцев.

Мощная логическая функция порождает рекордное количество адвокатов на душу населения, стремление решать любой конфликт интересов через суд, путем присуждения денежной компенсации. Происходит перенос этических проблем в юридическую плоскость, будь то отношение работодателей к инвалидам или судебная кара за флирт на службе.

В русской традиции обращение в суд считается зазорным, «закон что дышло, куда повернул, туда и вышло». Типично русское отношение к уплате налогов: «с какой стати я должен кормить чиновников-дармоедов?» Слабость логической функции, как уже говорилось, требует ее сильной подпитки извне. Поэтому в русской ментальности повсеместное манкирование законнностью сочетается с жаждой высшей справедливости, Божьей правды.

Развитость или ущербность сенсорной функции (означающей власть, деньги, прагматизм, ощущение своего «я») чрезвычайно выпукло сказывается в ментальности народа.

Известен анекдотичный факт, когда солдаты США во Вьетнаме отказались идти в атаку из-за того, что не получили мороженое на десерт. Когда побеждает русское войско, иной раз кажется, что оно утопило врага в собственной крови. Так срабатывает сенсорная функция базового психотипа: в сознании американца индивид всегда выше государства. Русский же преклоняется перед государственностью даже в ущерб интересам личности. В этом контексте возможны взаимные обвинения в «шкурничестве» или «рабской психологии», как следствие взгляда со своей национальной колокольни. Пытаться рассудить, насколько одно лучше другого, было бы чистейшей воды схоластикой.

Функция интуиции проявляется как изобретательность, способность находить нестандартные решения, эксцентричность поведения. Она же заведует способностью просчитать хотя бы на два хода вперед. И если она плохо развита, на геополитическом уровне этот дефект сплошь и рядом ведет к пренебрежению очевидностью и фатальным ошибкам вроде Мюнхенского сговора или гуманитарной катастрофы в разбомбленном Косово. К примеру, эксперты ЦРУ не столь давно уведомили Конгресс США о том, что распад «империи зла» привел, в частности, к утечке расщепляющихся материалов и ядерных технологий. Как следствие, резко возрос прогнозируемый риск того, что на территории Соединенных Штатов будет совершен акт ядерного терроризма.

Одним из проявлений слабости этой функции является общепризнанная зависимость США от «импорта мозгов». С другой стороны, прославленная русская смекалка имеет свои негативные черты: при сильной интуитивной функции слаба сенсорная, которая заведует внедрением изобретений, извлечением из них конкретной выгоды.

Религиозные предпочтения в основном определяет четвертая функция, наиболее погруженная в слой бессознательного. Потому в России так сильна приверженность православию, наиболее ортодоксальной из христианских конфессий. Между тем для США характерно обилие сект, индустрия новых вероучений и разнокалиберных религиозных харизматиков. Здесь мы видим зеркальную противоположность политической системе, которую формирует первая, сильнейшая функция.

И наконец об очень существенном: все функции одинаково важны и ценны, однако в современном обществе сенсорика и логика котируются гораздо выше, чем интуиция и этика. Индивид с сильными «ценными» функциями имеет гораздо больше шансов преуспеть. Но в постиндустриальную эпоху неизбежен пересмотр системы ценностей: на первый план выступают уже не столько труд и капитал (то есть, логический и сенсорный аспекты), сколько информация и сервис, которым соответствуют интуитивная и этическая функции. Вполне возможно, что в недалеком будущем роль лидеров начнет переходить от одних наций к другим, чья ментальность окажется успешнее в изменившихся условиях.

 

Вместо заключения

Необходимо уточнить, что базовый национальный психотип не имеет совершенно ничего общего со статистическим доминированием. Иными словами, если русская ментальность соответствует этико-интуитивному типу, из этого отнюдь не следует, что к нему принадлежит большинство русских.

Пожалуй, наиболее сложным и пока не вполне ясным остается вопрос о том, как и почему национальная ментальность проявляется в виде явственного фона при всем разнообразии индивидуальных психологических типов. Пока можно лишь констатировать очевидное: крупная этническая общность обладает четко выраженным психологическим складом и проявляет себя в полном соответствии с его функциями. Соответственно, психологический тип индивида неизбежно имеет некий сдвиг в сторону базового национального психотипа.

Юнг наблюдал и описывал три уровня психики: сознание, индивидуальное бессознательное и коллективное бессознательное. Как видно из вышеизложенного, сфера коллективного бессознательного имеет разветвленную сложную структуру, в которую входят как минимум две области: родовое и всеобщее (другими словами, национальное и общечеловеческое). Те проблемы и вызовы, которые сегодня стоят перед нациями, сплошь и рядом коренятся в родовом бессознательном.

Для начала автор этих строк попытался хотя бы указать на очевидность существования этой могучей непознанной силы.

Опубликовано в журнале "Шпиль", 2000, № 6



Добавлено: 2005-06-13
Посещений текста: 3631

[ Назад ]





© Павел Гуданец 2004-2017 гг.
 инСайт

При информационной поддержке:
Институт Транспорта и Связи