Эврика! Дом творческих и вдумчивых людей
Добро пожаловать на первый в Латвии мультитематический и межвузовский научный портал!

Сделать стартовой
Добавить в избранное
Контакты
 
   Главная      Эврика      Библиотека      Досуг      Контакты     БДС  

Читать комментарии (0)

Птицынизмы

I. Тексты и текстики. Хронологический подход.

Здесь я предполагаю разместить тексты для ознакомления, критики и вопросов

Что это такое – желание познать окружающий мир? Это постепенное набирание нового, создание своего видения его? Кирпичик к кирпичику, step by step… Или это перебор вариантов из имеющихся элементов, которые кажутся краеугольными камнями – до того, пока все возможности творчества, фантазии не иссякнут и тогда надо пересматривать этот набор? Как мы устраиваем, выстраиваем нашу картину мира? Может ли она быть целой, или это, как ремонт, который невозможно закончить, а прекращается только со смертью человека – физической или духовной?

У меня не получается хронологическое изложение своего пути, которым бы можно было проиллюстрировать какой-либо из поставленных вопросов – все время идет что-то параллельно, путается, возникают неожиданные анастомозы... Здесь я попыталась выложить работы, относящиеся к одной линии раздумий. Линии ли? Ветви? Листу? Плоскости? Сложной формы объему?


Не знаю, откуда у меня взялся интерес к теоретизации. Может, это влияние разговоров в лаборатории тогдашней кафедры Высшей нервной деятельности тогдашнего Ленинградского государственного универститета, где я околачивалась в свои студенческие году, попутно делая курсовики и диплом, может, это влияние семинара по теоретической биологии, который существует и поныне, но трансформировался в более осознанное состояние Семинара по биогерменевтике, в котором пребывал, а бОльшую часть времени его существования и руководил мой однокурсник по биофаку, а ныне доктор филологических наук С.В.Чебанов, может, это влияние И.Г.Дика, который несколько лет вел семинар по теоретической биологии в ИЭМе, может, кого-то из тех, кто встречался мне на жизненном пути позже...

Не знаю. Но вот после того, как я, как Валаамова ослица, молчала-молчала, и сама не думала, что буду выражать публично свои теоретические соображения, оказалось, что надо, чтобы сдать канд.минимум, написать реферат по философии. Оказалось, что вопросы соотношения нормы и патологии (что имело отношение к к теме дисертации) в методологии являются одними из самых разжеванных и расписанных во множестве трудах, но при этом почему-то не содержали ответы на те вопросы, которые меня интересовали.

Тут-то я и обнаружила явление, которое потом встречала неоднократно: Если где-то сильно натоптано, то это не означает, что вопрос решен, а только то, что он заслуживает внимания, актуален и было много попыток его решить и, скорее всего, вопрос не только не решен, но и сильно запутан многими желающими его распутать. Результатом моего распутывания и явилась эта работа:

Птицына И.Б. Методологические аспекты проблемы восстановления функций организма после травматического повреждения мозга// Методологические вопросы в медицинских исследованиях. Л.: АМН СССР, НИИ ЭМ, 1987, С. 107—121.

Хотя текст изначально был написан как реферат, но благополучно трансформировался в статью, хотя и написанную безобразным языком (жму руку смельчакам, которые решатся узнать, что же там понаписано). Мне хотелось понять в принципе, какие воздействия могут негативно влиять на организм и почему одни и те же воздействия в разных условиях могут быть или не быть патогенными. Хотя сейчас я бы написала "не то и не так", но от основных мыслей не отказываюсь и даже подумываю, не развернуть ли этот текст с учетом современных данных. До сих пор горжусь тем, что мои рассуждения здесь о взаимоотношения организма и среды перекликаются в теорией функционального круга Я.ф.Икскюлля (Jakob von Uexküll), одного из основоположников теоретической биологии, и о котором я, когда писала эту работу, еще не знала.

В науке всегда существуют легенды и мифы. Одной из таких легенд был Эрвин Симонович Бауэр. Когда-то он возглавлял отдел Общей биологии в Институте экспериментальной медицины (где я позже работала), но в 1937 году его, его жену и часть сотрудников арестовали, а его публикации, в том числе недавно вышедшую в свет книгу, изъяли, запретили.

Интерес вызывала не только личность человека, безусловно, незаурядная, но и само название книги, то, что биология эта предлагалась именно теоретическая. Возникал естественный вопрос: почему в первой половине ХХ века теоретическая биология существовала, а во второй – ее существование подвергалось сомнению. Попытка разобраться в этом вопросе привела меня и моего соавтора (который по совместительству является и моим любимым мужем :-) ) к необходимости разобраться в том, что такое теоретическая биология вообще, по крайней мере, с точки зрения научной парадигмы, существовавшей во времена Бауэра.

Птицына И.Б., Музалевский Ю.С. "Теоретическая биология" Э.С. Бауэра — начала методологии новой науки // Дни медицины и биологии в Петербурге. СПб. 1998. С. 43–61.

Когда Юрий Павлович Голиков сказал нам, что книга Бауэра будет переиздана, мы ликовали! И уж тем более было приятно, что нам предложили написать к ней статью.

Птицына И.Б., Музалевский Ю.С. Определение понятия "жизнь" в рамках биологии // Бауэр Э.С. Теоретическая биология. СПб.: ООО "Росток", 2002. С. 50-88.

Существование любой науки определяется тем, есть ли у нее ее собственный предмет и метод, то продолжить рассуждение о теоретической биологии мы (т.е. прежний авторский коллектив) сочли возможным только определив, что есть жизнь, живое . И много удивительных открытий ждало нас на этом пути!

Оказалось, что то, что видится со стороны простым и понятным, при приближении становится все более и более загадочным. Оказалось, что жизнь можно рассматривать по-разному не только с позиции представителей разных наук, но и сам язык в некоторых случаях имеет ввиду совершенно разные вещи. Чем более точное определение жизни приводится, тем для более узкой, локальной ситуации оно годится. Чем больше расширяем ситуацию, тем более расплывчатым, внутренне противоречивым становится определение. Ну, прямо принцип неопределенности какой-то!

Нам казалось, что, четко определив жизнь, мы сможем провести точную границу между живым и неживым, между физикой и биологией. А в результате оказалось, что размылись и существовавшие границы, и для определения жизни пришлось обращаться не только к биологии и философии, но и к лингвистике. Но и они не дали окончательного ответа.

Первая робкая попытка определить "жизнь" исходя из возможностей языка побудила интерес к тому, а откуда взялся язык – не как система информации, а применительно к биологическому существованию (жизни же). Рассуждения об этом – в двух маленьких текстиках:

Музалевский Ю.С., Птицына И.Б. Что такое жизнь – в биологии и вне ее // VII Международная конф. сер. "Нелинейный мир" Языки науки – языки искусства. Суздаль, 24-29 июня 2002. С. 63.

Птицына И.Б., Музалевский Ю.С. Еще раз о происхождении языка // VII Международная конф. сер. "Нелинейный мир" Языки науки – языки искусства. Суздаль, 24-29 июня 2002. С. 78.

Использование возможностей самого языка как эксперта для выяснения того, что такое жизнь:

Птицына И.Б. Жизнь/живое в русской речи// XXXIII Международная филологическая конференция 15-20 марта 2004. СПб. Выпуск 18. Русский язык и ментальность. Часть 2. С.49–54.

Но самое удивительное состояло в том, что несмотря на блуждания и неопределенности, каждый конкретный раз оказывалось и оказывается что жизнь - это нечто вполне понятное и определенное. Что не только жизнь, но и любое другое понятие не может быть вырвано из контекста, как это делается при помещении его в словарь, а должно сохранять связи с теми условиями, с теми задачами (добавлю - "надеждами и чаяниями" ;)), котороые его породили и оправдывают его существование. Не неопределенность, не путаница, не непонятная многозначность, а именно то значение, которое, как перечатка к конкретной руке, годится в данной ситуации. Как в старой притче: "И ты прав, и ты прав, и ты, кто удивляется, что правы оба спорщика, тоже прав". Скольки ситуаций, столько и ответов, сколько контекстов, столько и определений. "И пусть никто не уйдет обиженным"!


Возникла новая потребность выяснить для себя, что такое современная наука. Волей случая, территорией для такого выяснения оказалась африканистика как раздел антропологии:

Птицына И.Б. Кризис науки и/или эволюция сознания // Манифестация. 2003. № 4. С. 108-124.

А с другой стороны, независимо, я стала искать нет ли такой лингвистической теории, которая бы не относилась к языку, как к конструкции, модели (т.е. идеи структурализма я отвергла, почему - это отдельный разговор, но не бездумно, а вполне осознанно), а такую, которая бы как-то смыкалась с естественнонаучным подходом, а еще лучше, с теми признаками новой научной парадигмы, которую я начинала различать в дымке светлого будущего.

Теория такая нашлась в материалах семинара Семиодинамика:

Мелкумян М.Р. К обоснованию морфоносемики//Семиодинамика. СПб.: 1994. С. 116-130,

но оказалась очень непростой для понимания. Текст написан очень концентрированно, невнятно, с изрядной долей "темноты", когда начинаешь за автора додумывать пропущенное и потом выяснять в личном общении - а так ли это, то ли имелось в виду. Несколько лет я, с переменным успехом, пыталась разобраться в тексте, но пока могу с ответственностью заявить, что понимаю только общефилософскую часть, а с собственно лингвистическое содержание (тем более, что исходно выполненном на армянском материале) много сложнее - оно фактически представлено выводами, называнием авторского понимания.

Если очень упрощенно выразить общую идею, которую я вынесла, то можно сказать, что причиной любого высказывания служит контекст, и результатом любого высказывания является изменение контекста. Впрочем, то же самое можно сказать и относительно любого действия; но высказывание в данном случае и приравнивается к действию.

В более развитой форме (и, надеюсь, более понятной) эта мысль была изложена в докладе, опубликованном в

Мелкумян М.Р., Птицына И.Б. Формула ПВК как инструмент постижения эволюции образа мира // Материалы конференции Дни Петербургской философии 2003. Метафизика искусства. Мировая и петербургская традиции реалистической философии. СПб.: 2004. С. 270-275.

По моему мнению, формула ПВК (первичный высказывательный комплекс, это фактически не формула, а набор логических операторов) Мелвара Мелкумяна относится не только к языку, даже если язык понимать в гумбольдтовском, расширительном понимании, а в ней уловлена структура, алгоритм, который позволяет воспринимать мир как единое целое, а не раздробленные фрагменты, коллекцию несвязанных ответов на случайные стимулы.

Но здесь наши позиции разошлись: М.Р.Мелкумян считает, что язык – это все, "дом бытия" по Хайдеггеру, и структура ПВК характеризует строение самого мира, что она онтологична. Я же думаю, что язык описывает только то, что предназначен описать; однако встает закономерный вопрос - как мы можем понять то, что он не описывает? Вопрос очень интересный и ответ мне отчасти удалось найти с помощью психологии, точнее, психоанализа, который обращается к подсознанию. С другой стороны, формула ПВК – тот алгоритм, который может лежать в основе новой научной парадигмы, основанной на целостности. Старая парадигма при этом, в зависимости от задачи, может сохранять свое значение, вытесняться или сосуществовать одновременно с новой.

Однако существует довольно большая зона исследований, где наши разногласия не принципиальны, что и позволило нам создать некоторое количество совместных текстов.

Используя такой подход, основанный на логике ПВК, я попыталась разобраться в том, что такое время для живого организма. Хотя основной вывод оказался банальным — следует различать, что имеется ввиду — реальность, предмет, или мнение о нем, ментальный конструкт, но по ходу дела выявилось несколько слоев или планов рассмотрения, где организм помещался в специфический контекст, каждый раз имеющий иной смысл и соответственно, меняющий понимание организма. Собственно, мысль о времени служила в этом рассуждении "нитью Ариадны", выводящей от начала лабиринта отношений субъекта (автора/читателя) к тексту (объекту) до выхода, когда объектом непосредственно становился процесс порождения текста:

Птицына И.Б. О возможности лингвистического объяснения возникновения линейного времени // Пространство и время: физическое, психологическое, мифологическое. Сборник трудов II Международной научной конференции 30-31 мая 2003 г. Москва. М.: Культурный центр «Новый Акрополь» 2004. С.118-128.

Естественным образом встал вопрос: а что такое время в языке? Нет ли большего в формах глагольного времени, чем просто обозначения прошедшего–настоящего–будущего? Путь исследования, сродни тому, что используемся при изучении неявных смыслов в скрытых категориях грамматики привел к любопытным предположениям:

Птицына И.Б. Категория глагольного времени: межуровневые корреляции// XXXIV Международная филологическая конференция 14-19 марта 2005. СПб. Выпуск 6. Русский язык и ментальность. Часть 2. С.63–71.

В более развернутом виде этот текст был опубликован:

Птицына И.Б. Время в языке и язык во времени//Пространство и время: физическое, психологическое, мифологическое. Сборник трудов III Международной научной конференции 21-24 мая 2004 г. Москва. М.: Культурный центр «Новый Акрополь» 2005. С. 96–110.

В этом же сборнике помещен текст уже упомянутого моего коллеги, взгляды которого на время во многом сходны с моими:

Мелкумян М.Р. Язык – время// Пространство и время: физическое, психологическое, мифологическое. Сборник трудов II Международной научной конференции 30-31 мая 2003 г. Москва. М.: Культурный центр «Новый Акрополь» 2004. С. 91-95.

После рассуждений о времени пришла пора поговорить о пространстве:

Птицына И.Б. «Пространство» и «время» – методологические заметки// Сборник трудов IV Международной конференции Пространство и время: физическое, психологическое, мифологическое. Москва, 27-28 мая 2005 С. 157-165.

Мелкумян М.Р., Птицына И.Б. К умопостижению пространства-времени// Сборник трудов IV Международной конференции Пространство и время: физическое, психологическое, мифологическое. Москва, 27-28 мая 2005 С. 121-124.

И последняя в этом ряду работа, пока еще только в виде тезисов:

Птицына И.Б. Освоение пространства//Тезисы V Международной конференции Пространство и время: физическое, психологическое, мифологическое. Москва, 2-3 июня 2006 С. 28-30.

Начиная с рассуждений о жизни стали накапливаться соображения, что дело не в том, что трудно ответить на вопрос о том, что есть жизнь (язык, время, пространство... стала подбираться коллекция подобных понятий) не столько потому, что это уж очень сложное явление, а потому, что вопрос поставлен неверно.

Как так? "Уж сколько раз твердили миру?..." Как еще можно спросить, уже вроде все варианты испробованы, начиная от физикалистского "матричного копирования" до идеалистской энтелехии с целеполаганием живой природы.

Еще во времена сильно застойные я знала, что "Основной вопрос философии" относится, как я называю, к разряду предельных вопросов – т.е. тех, на которые принципиально нет ответа. Нет в принципе никакой информации, которая бы позволила совершить правильный выбор: что первично? И выбор совершается не с точки зрения истины, а с точки зрения приверженности к определенной научной школе, на веру. Т.е. выбор этот имеет причину вне философии.

Природа понятий такого типа двойственна: они одновременно обеспечены реальным субстратом, но одновременно являются воплощением некой идеи. (Позже я поняла, что это можно сказать обо всех понятиях, но эти характерны тем, что их двойственность заметна особенно ярко).

Это была первая точка сборки (назовем это так). Когда я нашла в сети статью Пёрсига о категории Качества (Роберт М.Пёрсиг СУБЪЕКТЫ, ОБЪЕКТЫ, ДАННЫЕ И ЦЕННОСТИ (Robert M. Pirsig http://spintongues.msk.ru/PirsigLecture/PirsigLecture.htm), я ликовала. Не я одна так думаю!

Относительно живого это означает, что нет оппозиции "живое – неживое" как объектов биологии и физики, любая курица имеет вес, размер, плотность и пр. и в этом смысле может быть рассмотрена как неживой объект, что собственно и делает (био)физика. А биология рассматривает ее как живую. Оппозиция есть: "жизнь – смерть", когда смертью называют особый момент, определяя к чему именно он относится: к организму ли, органу ли, клетке... "Смерть" служит маркером, идентификатором того, на что направлен взгляд, и не происходит расползания по уровням организации или континуальным пространствам, где понятие теряет смысл. Вроде "температуры по госпиталю".

И отсюда пошла кристаллизация. Оказалось, что можно рассматривать реконструкции без редукции (в разумных пределах):

Птицына И.Б. Категория глагольного времени: межуровневые корреляции;

Птицына И.Б. Личные местоимения в картине мира// XXXV Международная филологическая конференция 13-18 марта 2006. СПб. Выпуск 13:. Русский язык и ментальность. В 3-х частях. Ч. 3. СПб.: Филол. ф-т СПбГУ, 2006. С. 3–8;

и что взгляд, брошенный на реальность под разным углом не только давал разные описания, но и описания создаются не случайно, а группируются в планы или слои.

Естественным выводом из этого было то, что полное описание какого-либо объекта не может быть создано рядоположенными понятиями (что противоречит принципу позитивистской науки):

Мелкумян М.Р., Птицына И.Б. Новая научная парадигма: возможность сопряженияи преобразования понятийного аппарата для разных областей науки // Философия и будущее цивилизации: Тезисы докладов и выступлений IV Российского философского конгресса (Москва, 24-28 мая 2005 г.): В 5 т. Т. 1. М.: Современные тетради, 2005. С. 373.

Это же означает, что принципиально невозможно создать "Всеобщую теорию всего".


Начало

I. Тексты
и текстики

II. Тексты
и текстики

III. За науку,
про науку,
о науке

Черновики и пр.

Хобби

Личное

Очень
личное

Поговорим?




 

Ваш комментарий:

Читать комментарии (0)

                             [link]  [mail]  [quote]
 

Имя:

E-mail:

    






© Павел Гуданец 2004-2020 гг.
 инСайт

При информационной поддержке:
Институт Транспорта и Связи