Эврика! Дом творческих и вдумчивых людей
Добро пожаловать на первый в Латвии мультитематический и межвузовский научный портал!

Сделать стартовой
Добавить в избранное
Контакты
 
   Главная      Эврика      Библиотека      Досуг      Контакты     БДС  

Читать комментарии (1)

Птицынизмы

114

И. Б. Птицына

Структура родства, подсознание, язык vsритуал, архетипические образы, речь

Существует мнение, что строение социума архаического общества, отражает/отражается в представлении об окружающем мире [1]. С другой стороны, архаическую картину мира можно уподобить части подсознания современного человека, граничащей с сознанием. Можно предположить, что выявление структуры сообщества дает ключ если не к пониманию организации подсознания, то, по крайней мере, пониманию взаимодействия сознания и подсознания, в том числе порождения речи, и, наконец, для современной формы сознания, – об одном из наиболее интересных этапов в происхождении языка, его становлении.

Считается, что Фрейд был первым, кто нашел смысл в образах бессознательного и стал их интерпретировать, переводить на уровень осознания [2]. Юнг [3] нашел в образах бессознательного то общее, что придает им общечеловеческое значение – создал теорию архетипов, основанием которой был анализ мифов, исследование обобщенных смыслов существования мифологических богов и героев. Следующий шаг в исследовании подсознания принадлежит Лакану – он утверждал, что подсознание структурировано подобно языку [4]. Опираясь на идеи Фрейда и французских структуралистов (наиболее рациональных представителей своих областей), Лакан, желая придать психоанализу статус науки и действуя в правилах позитивистской методологии пытался совместить явления, принадлежащие к разным планам – представления о структуре языка, порожденные языком и образные представления, как источник языкового описания. Однако такое насилие над реальностью, даже имея собственное понимание идей и Фрейда, и структуралистов, не привело к принципиальному успеху.

Фрейд полагал, что знание родства важно для регуляции социальных отношений – для предотвращения инцеста, который, как он полагал, действует разрушительно на подсознание, но в символической форме является необходимой стадией развития психики (как комплекс Эдипа). Лакан же, как и Фрейд, воспринимая систему родства «по-современному», как отношения между живущими людьми, писал: «Не замечательно ли, что Леви-Стросс, проводящий мысль о причастности структур языка к социальным законам регуляции брачных союзов, вступил на ту самую территорию, которую отвел для бессознательного Фрейд?» [4 с. 53, 55]. Но такое видение системы родства не позволяет использовать ее в качестве основы строения сложной, неодноуровневой системы.

115

Возможно и другое понимание системы родства – то, что характеризует архаическое общество в целом, с теми его членами, которые принадлежат и «этому» и «тем» мирам. Для того чтобы понять, что может дать проекция структуры общества на подсознание для его понимания, нужно рассмотреть различия представления об этой структуре в разных картинах мира.

При первой попытке разобраться в структуре общества захлестывает не море литературы – по этому поводу действительно многое сделано, – но море разнообразных и не очень стыкующихся, согласованных друг с другом мнений. Есть подходы, основанные на наблюдении отношений (в т.ч. оформленные ритуалами), на самоназваниях друг друга внутриродственного сообщества, на системных, внешних представлениях и на созданных заранее моделях которые в той или иной степени опираются на полевые наблюдения или литературу. Часто структуру социума представляют как структуру родственных отношений, структуру родства и, соответственно, изучают. В такой разноголосице приходится поначалу определить опорные точки, которые позволили бы воспользоваться таким богатым материалом.

Казалось бы, что может быть лучше, чем, отстранясь, исследовать явление как объект, выполняя при этом роль субъекта, максимально беспристрастного, который только фиксирует наблюдаемое. Это методология позитивизма, где субъект с его установками на правила исследования играет роль инструмента, обладающего исходным диапазоном чувствительности, который может регистрировать то, что предусмотрено (предуготован собственной историей внутри своей культуры), что готов увидеть и воспринять известное ему и не может заметить то, что не имеет аналогов в родственной структуре его общества, поскольку это чужое просто не будет помечено как относящееся к интересующему опросу (родства). Такой метод хорош для исследования отдельных, четко очерченных вопросов и исследований близких культур, где различия есть поправки к общей, сходной основной части. Но изучение далеких культур, таких как архаические, для исследователя принадлежащего к современной европоцентристской цивилизации, всегда будет примером редукции и/или вкладыванием иного в прокрустова ложе предсуществующих представлений. Само понятие родства в другой культуре может быть другим.

С другой стороны, метод включенного наблюдателя, когда «инокультурец» вживается в жизнь и быт общества другого типа может давать систематические ошибки, связанные с искажением существовавших отношений (в т.ч. родства) самим фактом своего внедрения, ибо для такого исследователя явно заранее нет предназначенного ему места; он либо искажает, «искривляет» существующие связи, системы отношений, либо «капсулируется», и тогда многое его взгляду становится недоступным.

116

Как же быть? Если чужой язык еще можно выучить, то как внедриться в чужую культуру, не исказив ее смысла? По-видимому, идеального ответа нет, но приближение к нему возможно, если задачу решать не в рамках поставленных условий, а расширить их, выйти за их пределы – т.е. решить задачу так, как решают парадоксы.

Это означает, что надо попытаться понять, а что собственно является системообразующим фактором, что есть субстрат и условие существования родственных связей.

Наиболее полная возможность тут кроется в анализе картины мира, ее опорных понятий, как условия существования родства.

Изучаемый объект казалось бы, достаточно внятно определен, например в [5]:

«Системы родства (этногр.), системы терминов для обозначения разл. степеней родства, кровного и по браку. Определяются особенностями социальной орг-ции, формами брачных отношений, структурой осн. экон. ячейки об-ва (родовой общины, большой, малой семьи и т. д.) и трансформируются по мере их изменения. С. р. делятся на классификационные, в к-рых группы родственников обозначаются одним общим термином, и описательные, где родств. отношения отд. лица обозначаются спец. терминами».

Да, но… А что, собственно, делает систему системой? Любой предмет или явление (в рамках традиции можно сказать – любой объект) не является системой до тех пор, пока мы не начнем выделять в нем части и искать их связи. И хорошо бы понять, в какой степени эти части и связи – результат произвола исследователя, а в какой – соответствуют онтологии рассматриваемого предмета. Попробуем разобраться.

Современная картина мира характеризуется несколькими главными особенностями. Во-первых, она динамична, что связано с наличием представления об оси времени, идущей из прошлого в будущее; она трехмерна в пространственных координатах. Во вторых, абсолютизировано наличие обязательных причинно-следственных связей между предметами и явлениями материального мира, а также психических процессов у людей. Необходимость наличия причинно-следственных связей характеризует мышление современного человека [6], являясь непременным условием запоминания и осознавания. В третьих, она принципиально не обладает полнотой, что вызывает необходимость получения нового знания. Следующее – роль материальных ценностей, установление законодательных прав на частную собственности; и др.

Архаическая картина мира целостна, устойчива и только требует усилий по ее подновлению с помощью специальных предусмотренных ритуальных действий в случаях «истирания»; она, как правило, трех-

117

уровневая – есть средний, верхний и нижний миры. Времени, в нашем представлении, нет; пространство означивается как место с помощью одномерных границ территорий или траекторий движения, путей перемещения (не время, но хронос, не пространство, но топос – и их единение, восходящее к хронотопу [7]). Получение нового знания (речь идет не о персональном научении, необходимом для жизни) не нужно – все необходимое известное предкам или божествам и в нужный момент может быть востребовано благодаря соответственному ритуалу. Наиболее значимое (не личное) имущество принадлежит роду.

В современном обществе родственные отношения, хотя и базируются на биологической основе, оформляются законодательно. Как известно (см. Энгельс «Происхождение семьи, частной собственности и государства») оформление отношений необходимо для уяснения имущественных прав – как в отношении материальных ценностей, так и передающихся родственникам правовых отношений, а также прав, связанных с традицией, с том числе сфер нематериального влияния, деловых связей. Биологическое родство не является абсолютно необходимым даже в случае отношений родители – дети: внебрачные, не узаконенные дети не имеют соответствующих прав, а приемные, не родные – имеют. Законодательно, а также в соответствии с традицией, оформляются все основные, «узловые» моменты формирования родственных отношений: рождение ребенка (как признание его имени, прав, отношения к родителям и установление ответственности родителей за его жизнь), достижение совершеннолетия (получение паспорта, вступление в стадию ответственности перед законом), вступление в брак (поддержанные законом взаимные права мужа и жены по сравнению с необязательностью отношений любовников) и смерть (как момент установления новых имущественных отношений, передача наследства). При этом, как и в архаическом обществе, оформление отношений законодательно или традицией приводит к тому, что «прибывшие извне», «чужие» ребенок или муж/жена со стороны включаются в систему родства и становятся «своими», и не только сыном, но и племянником, братом, в дальнейшем дядей и пр., соответственно, зятем, дядей, свекром, свояком…, причем эти родственные отношения в значительной мере сохраняются и при утрате близких родственников (родителей, супруга). Законодательное оформление отношений производится там, где уже есть или планируются отношения фактические, в значительной степени оформляя statusquo, перевод отношения из defactoв dejure. Смысл такого оформления отношений – консолидация группы лиц, как правило, имеющих кровное родство, для защиты своих интересов.

В архаическом сообществе биологическое родство тоже является обычной основой, и так же не является сугубо необходимым. При внешней похожести с описанным выше результатом правового уста-

118

новления родственных связей, смысл ритуалов совсем иной. То, что уже существует, принято, ритуалом не оформляется. Ритуальное действие – в первую очередь магическое и его роль в регуляции отношений связана с взаимоотношением с сакральным миром, типа, а установление отношений между людьми (профанный мир) – важный, но побочный эффект, действие, создающее основу для отношений с другим миром опираясь на правильность устроения этого. Аналогично рассмотренному выше, ритуалами оформляются рождение1, вхождение во взрослое состояние (обряд инициации), свадьба и похороны. Но внутренний смысл и значение для социума их в значительной степени другой. Оформление (ритуальное) отношений здесь имеет неразличимую, слитную ценность как для социума, так и для отдельного человека. Во-первых, нет необходимости передавать наследство, поэтому для индивидуума ритуалы имеют значение как условие вхождение в структуру общества, закрепление за собой определенного места и получение соответственного к себе отношения. То, что в ином проявляется как молодежные тусовки и сборища, тут более оформлено как половозрастная стратификация, где родственные связи учитываются, но не определяют. Во вторых, установление родства позволяет сохранять неизменность и устойчивость картины мира. Стратификация распространяется не только на живых людей – обитателей среднего мира, но и на обитателей верхнего и нижнего миров, что впоследствии не исчезает бесследно. Эта стратификация, по-видимому, дает основу как современной социальной стратификации, так и ангельской иерархии (ангельских чинов)2 и, как можно предположить, представлению об уровневости3 организации вообще. Поскольку структура общества включает в себя не только средний, но и верхний, и нижний мир, по происходит регуляция и стабилизация переходов между ними. Новорожденный ребенок, жена или муж из чужого селения могут оказаться «оттуда» и представлять опасность для общества. Умерший человек не перестает существовать и действовать, а только принимает другую форму – «предка». К слову сказать, рудиментарные остатки в современном обществе культа предков вроде юбилеев и родительских суббот не воспринимаются как ритуалы, относящиеся к формированию родства. Определение того, с кем, каким новым возможным членом будет иметь дело сообщество и формирование с ним отношений и составляет смысл ритуалов, оформляющих родство. Другими словами, данные ритуалы с одной стороны, призваны укрепить точки возможной нестабильности, перемены, разрушения привычной картины мира за счет взаимопроникновения двух миров, строят структуру отношения «этого» мира с «тем», позволяют заручиться поддержкой богов и предков и предохраниться от их злой воли. С другой стороны, для постороннего

119

наблюдателя такие ритуалы маркируют возможные точки нестабильности, которые требуют у носителей ритуалов постоянного внимания.

Именно такие возможность регулировать локальные краткосрочные нестабильности как система представляет интерес для понимания строения подсознания. Архетипические образы каждый раз возникают у человека только при необходимости как своего рода послание подсознания к сознанию, если возникает нужда осознания каких-либо проблем4. По-видимому, первым, кто увидел необходимость рассматривать архетипы не как каталог мифологических «нормальных» образов, как это было принято ранее, а именно как обозначений расстройства, точек нестабильности был Джейм Хиллман, сделавший доклад в 1973 г. на ежегодном собрании последователей Юнга в Эраносе [10]. Актуализация определенного архетипа служит указанием на соответствующее нарушение отношений межу телом и ментальностью, его обозначением.

Не только сами архетипические фигуры, но и их базовые взаимоотношения и роли в жизни человека могут быть использованы для анализа. Становится понятным, почему роль архетипов играют и фигуры, привлеченные из мифологической и религиозной символики (сакральные), и профанно-бытовые, находясь в сложном взаимодействии и трансформируясь друг в друга [11]. Например, о Великой матери известно, что она может воплощаться ми в образ мудрой охранительницы и в образ коварной Ведьмы, Бабы-Яги.

Язык в этой ситуации выступает как «двуликий Янус» – он переводит сообщение, подготовленное подсознанием, архетипические образы в языковую сферу, сферу сознания, и он же связывает человека с внешним миром, не только давая наименование предметам и явлениям последнего, но и воздействуя на внешний мир руками собеседников посредством словесных указаний. Следуя Вильгельму Гумбольдту язык проявляет себя как развивающаяся система: «язык – это мир, лежащий между миром внешних явлений и внутренним миром человека» [12 с. 304], как двухуровневую целостность, связывающую речью языковую и внеязыковую действительность [13]. И в этом случае можно видеть аналогичную вышеупомянутой функцию – язык своим проявлением в речи возникает тогда, когда есть необходимость в регуляции отношений между двумя мирами, сферами деятельности – осознанной потребностью говорящего и окружающим внешним миром, в котором находится источник удовлетворения потребности.

Аналогично определению языка Гумбольдтом, можно определить систему архаического родства как систему, связывающую человека как с родственниками на уровне профанного мира, так и устанавливающую его связи с сакральным миром: «система родства – это мир, лежащий между средним миром человека и потусторонним миром».

120

Вырисовывается триада со смысловыми совпадениями в критических точках, узлах установления стабильности связи внутри каждого явления: структура родства – структура подсознания – структура языка. Не подобие их структур, а подобие их устроения, когда наблюдатель может судить о их существовании по проявлениям, соответственно, в ритуале, архетипическом образе, устной и письменной речи, подобно тому, как об электрическом напряжении мы можем судить по прохождению тока. Так, без этих проявлений, взгляд фиксирует не родство, а совокупность людей, не подсознание, а совокупность неосознанных мотивов, желаний, эмоций, не язык, а словарь и грамматику. Триада замыкается тем, что последние два эти понятия – родство и язык – находят свое сопряжение. Анализ текста приводит к выявлению так называемой «скрытой грамматики» – проявляющейся в том числе, в не демонстрируемых за очевидностью социальных отношениях. Показывая возможности реконструкции скрытых смыслов при обращении к языковой картине мира Ю.Д. Апресян приводит пример указания на ранг отношений: сын может надерзить (нагрубить, нахамить) отцу, но не наоборот [14]. Также было показано, что грамматические формы времен глагола несут не только информацию о порядке и сроке действия событий, но и об социальных отношениях действующих лиц [15].

Примечания:

1 что важно не только для ребенка, но и для его родителей – наличие детей переводит замужнюю/женатого человека в более высокий («матерый») социальный статус [8, с.204; 14].

2 Три наиболее известных и поименованных архангелов обращены: к трансформированному «нижнему миру» (Михаил – борьба с дьяволом), к «верхнему» миру (Гавриил известен участием в благовещении), и непосредственно к миру людей (Рафаил – целитель) [9].

3 При уровневой организации есть би- или поли-полярность, а иерархическая организация – фактически вырождение уровневой, монополярная, с однонаправленным градиентом значимости ее членов.

4 Эти архетипы могут отражать нереализованные физиологические, телесные потребности, выявляя скрытые желания, неосознанные мотивации.

Литература:

1. Дюркгейм Э. Элементарные формы религиозной жизни. Тотемистическая система в Австралии. 1912. Введение, первая глава по-русски и остальные по-английски доступны по адресу http://sociol1.narod.ru/onlib2.htm

121

2. Фрейд З. Толкование сновидений. Ереван: Камар, 1991. 448 с. (репринтное воспроизведение 1913 г., перевод с 3-го нем. издания); см. также другие работы.

3. Юнг К.Г. Архетип и символ / Сост. и вступ. ст. А.М. Руткевича. М.: Ренессанс, 1991. 304 с.; и др.

4. Лакан Ж. Функция и поле речи и языка в психоанализе. М.: Гнозис, 1995. 192 с.

5. Системы родства // Советский энциклопедический словарь. М.: Сов. энциклопедия. 1990. С. 1227.

6. Аллахвердов В.М. Сознание как парадокс. СПб.: Изд-во ДНК, 2000. 528 с.

7. Ухтомский А.А., 1938. Об условно-отраженном действии. Физиол. ж., 24, вып. 1–2, 379–385. (цит. по: Меркулов В.Л. Принцип доминанты и представления А.А. Ухтомского о хронотопе (временно-пространственном комплексе) //Успехи современной биологии. 1959. Т. 47, № 2. С. 204–219.)

8. Диалло Ф.С. Женские объединения в условиях городской жизни (на примере города Бомако) //Манифестация. 2003. № 5. С. 180–215; Колесов В.В. Древняя Русь: наследие в слове. Мир человека. СПб.: Филологич. ф-тет. СПбГу, 2000. 326 с.

9. Архангелы // Мифологич. словарь. М.: Сов. энц., 1991. С. 62.

10. Хиллман Джеймс. О необходимости аномальной психологии// Новая Весна. 2003. № 5. С. 60–97.

11. Лаврова О.В. Глубинная топологическая психотерапия: идеи о трансформации. Введение в философскую психологию СПб. «Изд. ДНК» 2001 424 с.; Юнг К.Г. ук. соч. и др.

12. Гумбольдт В. фон. Избранные труды по языкознанию. М.: ОАО ИГ «Прогресс», 2001. 400 с.

13. Мелкумян М.Р. К обоснованию морфоносемики // Семиодинамика. СПб.: 1994. С. 116–130.

14. Языковая картина мира //Сетевая энциклопедия Кругосвет: http://www.krugosvet.ru/articles/77/1007724/1007724a1.htm.

15. Птицына И.Б. Категория глагольного времени: межуровневые корреляции // XXXIV Межд. филол. конф. 14–19 марта 2005. СПб. Вып. 6. Русский язык и ментальность. Ч. 2. С. 63–71; Птицына И.Б. Время в языке и язык во времени // Пространство и время: физическое, психологическое, мифологическое. Сб. тр. III Межд. науч. конф. 21–24 мая 2004 г. Москва. М.: Культурный центр «Новый Акрополь», 2005. С. 96–110.

–––––––––––––––––––––––––––––-

Птицына И.Б. Структура родства, подсознание, язык vs ритуал, архетипические образы, речь // Манифестация. Учебно-теоретический журнал «Ленинградской школы африканистики». 2005. № 6. СПб.: Европейский дом, С. 114-121.


Начало

I. Тексты
и текстики

II. Тексты
и текстики

III. За науку,
про науку,
о науке

Черновики и пр.

Хобби

Личное

Очень
личное

Поговорим?




 

Ваш комментарий:

Читать комментарии (1)

                             [link]  [mail]  [quote]
 

Имя:

E-mail:

    






© Павел Гуданец 2004-2020 гг.
 инСайт

При информационной поддержке:
Институт Транспорта и Связи