Эврика! Дом творческих и вдумчивых людей
Добро пожаловать на первый в Латвии мультитематический и межвузовский научный портал!

Сделать стартовой
Добавить в избранное
Контакты
 
   Главная      Эврика      Библиотека      Досуг      Контакты     БДС  

Читать комментарии (0)

Имя/миф языка

Язык – Время

М.Р. Мелкумян
СПбГУ

Памяти Юрия Владимировича Рождественского

Язык есть время, принадлежит времени, а разворачивается – как пространство (своеобразная склейка пространства – времени): посредством языка, во времени разворачивается и само пространство. Язык весь – время, но на языке о времени можно лишь метафорически: пространственная метафора. Всякий текст – актуализуясь, в любом своем проявлении, в каждом обращении к нему – сиюмгновенен. Отблеск времени на пространстве – мера, золоточленная пропорция – внутренний ритм (прозы). В стихах – рифма, ритм, размер; увязывают настоящее–актуальное, время ведения речи, чтение, момент произнесения (производства), или актуализации (воспроизводства). Увязывание с настоящим актуальным, дление момента. Связь отвременна (связность): в предложении – не глагол, но связка, узел («распалась связь времен», время, выскочившее из пазов). Синтаксис: ткань (времени). На лексико-синтаксическом уровне (слова в предложениях) время неуловимо, оно наличествует в порождении речи.

Иной автономный уровень, выделяемый в языке, - морфоносемический, уровень грамматически значимых морфонем. Язык в ядре задается – не алгебраически! – морфонематической произносительной структурой первичного высказывательного комплекса (ПВК):

t1

Точки радикалов – объекты окружающего мира. Именование – по смежности (метонимичность). Но между четверками неразложимого комплекса – зияние: переход, перескок – метафорическое глаголание. Время – квант соотнесения, смены нераздельно–неслиянных в сопряжении моментальных срезов бытия, рамка принципиально–дополнительного единства освоения–усвоения, мгновенно–длительного существования.

Квантовое задание времени коррелирует с вращениями мировых пространств – с верченьем космических тел, с круговоротами. – Скорость (качественно) – скачок во времени, временной сдвиг (невозможная возможность парадоксального обгона Ахиллесом черепахи).

Морфоносемическая структура ПВК оборачивается, таким образом, определением времени: заданием цезуры, зияния в контексте пространственных значений. И не случайно ведь приобщать ко времени обозначается – на площади, на театре – как высокое умение держать паузу.

Итак, время на морфоносемическом уровне (в структуре ПВК) – это всего лишь протяженность спонтанного членораздельного высказывания: реплика–отклик, включающая межфразовую оппозицию – зияние, или цезуру между ними.

Зияние в структуре ПВК средоточит собственно две составляющих потока речи: голос и дыхание; они и удерживают диалогический состав смыслового целого, синтезируемого в едином языковом высказывании, в определенном временном периоде. Последнее становится первейшим языковым смыслом, усваиваемым в дальнейшем на лексико-синтаксическом уровне – уровне реально постигаемой человеческой речи – понятийно. Таким образом, на основе материальной данности протяженности речи формируется понятийное достижение, обеспечивается прорыв к постижению – созиданию и освоению – понятия времени.

Временнàя связь предложения (языковое выражение дления) обозначена в нем согласовательным пунктиром – цепочкой притяжательных, указательных морфонем: артиклей, вспомогательных глаголов, личных глагольных окончаний. Обратимся, например, к рассмотрению армянского языкового материала. Армянский вспомогательный 3-го лица ед. ч. ē ‘он есть’ в качестве согласовательной частицы может и должен быть возведен к определенному артиклю / n (он же притяжательный 3-го лица; парадигма спряжения вспомогательного глагола настоящего времени: em , es , ē , enk ’, ek ’, en ; m , s , - местоименные морфонемы, k’ – показатель множественности). Так оно для настоящего времени (аналитический армянский глагол: причастие плюс вспомогательный; для полноты восприятия добавим что окончание причастия настоящего времени совпадает с окончанием местного падежа: grum em ‘пишу’ может быть трактовано как ‘я есмь, пребываю в состоянии письма’); то же ē- в сочетании с формантами, наблюдаемыми в грамматическом простом так называемом будущем прошедшего желательного/условного/предположительного/побудительного (- ēi /- ayi , в соответствии со значением русской частицы бы) и повелительного наклонения (- ir ) формирует парадигмальный ряд вспомогательных глаголов прошедшего времени: ēi , ēir , ēr , ēink’ , ēik’ , ēin . Другая морфонема (предложная – k ) представляет настоящее глагольное время в армянских диалектах группы « ke », на основе которых сложился западно-армянский современный литературный язык. В восточном варианте армянского литературного языка k образует будущее простое время глагола. Выступающий – в препозиции или в постпозиции (в западном, в качестве послелога) – формант соответствует глаголу существования ka ‘имеется, наличествует, есть’: kam ‘есмь’, но то же kam ‘или’; укажем на наречие kamac ‘тихо, еле’, kamac-kamac ‘еле-еле, помаленьку’; см. раздел о становлении сочинительного союза в окружении первичных морфонем в [1] (русск. и, арм. u / ow , ew ). В словарном поле kam встречаем kamk’ ‘воля’, kamavor ‘вольный, добровольный’, akama ‘невольно’ (с отрицательной частицей - а ), kamakor ‘своевольный’ ( kor ‘кривой’ – злая воля , ср. с русск. кривда), kac ‘погоди!’ (повеление), соответственно – ver kac ‘встань, standup’; kayaran ‘станция’, kyank’ ‘жизнь’, kin ‘женщина’ и т.п. Приставка k в сочетании с суффиксом - ēi /- ayi образует глаголы, соответствующие сериям русских приставочных, например, с - писываю , - казываю .

Еще один глагол существования обнаруживается, по нашему убеждению, в показателе превосходной степени прилагательного современного армянского языка, отсылая, к праформе – элативу, то есть к первичному обозначению качества в абсолюте: - goyn . Формант - goyn (- guyn , омономичное слово –‘цвет’, сравни индуистское гуна ‘качество, свойство’) располагается между k-n (тот же бытийный , суффикс прилагательного - akan ; армянские прилагательные предстают либо в виде «чистых» корней, либо с суффиксами - akan , - ayin , - avorи др.) и каузативным суффиксом - cn - < - skan -; он представляет их, ср. тоже частицу gone ‘хотя бы’, глаголы gnam ‘пойду’, gam ‘приду’, трактуемые нами как глаголы-предлоги. ( Давайте закончим начатое , по-армянски ekēk’ verčacnenk’ sk sac . Тут ekek’ ‘придите’ соотносится с давайте через стать , становиться , из понятийной группы глаголов: делать , иметь , дать , быть ; но тут же ступать. Ср. ткж. ari gočenk’ иди/давай восклицать’ при ara / anel делай / делать’ .)

О мифогенности языка. – К характеристикам тотальность, тоталитарность, переход всего во все мифу добавляется характеристика единственности, лежащей в основе многообразия. Глаголообразование есть изначальное мифотворчество. Структура ПВК, будучи мифом языка [2], есть также миф Времени.

Мысль противостоит языку: принадлежит культуре, стройна, произвольна–свободна, арьергардна. Аполлонична. Язык – дионисиен: стихия. Речь течет вперед, но языково – пятится, лицом – к началу, сверяется с языковым истоком: отначальность речи.

Время – понятие, добываемое сознанием из языка (языковая категория: длительность, удерживаемая «согласовательной» цепочкой) схематизируется до шкалы времени (настоящее, прошедшее, будущее), придается языку же из внеязыковой понятийной сферы.

Предикация, глаголообразование составляет, однако, существо, квинтэссенцию постижения временности. «Время – вперед», пробегая по цепочке согласований, аккумулируется в смысловом фокусе – глагольном узле предложения.

Система грамматических форм глагола-прилагательного восходит к реликтовой причастной праформе – элативу (русский формант -щ- ?): качество в абсолюте, признак по преимуществу, «превосходная степень» до и вне каких-либо соотнесений. Рядом откликом возникает форма, выражающая значение устремления, восхождения к абсолюту, предваряющая замысел сравнения (это как в партитуре Листа: «быстро как только возможно», а следом – «еще быстрее»). Тезис требует антитезиса, в полном согласии с макросхемой формулы ПВК [3]. Нейтрализующий синтез завершает формирование категории, доставляя ей и утверждая новое основание: степени сравнения. На базе регулярных перестроений складывается и система видо-временных форм (для причастий, для собственно глагольных образований). Времени, на первых порах, предшествует выражение чаемого – выжидательно-ожидаемое, до и вне временной шкалы; рядом, параллельно – идея свершения; дихотомия разрешается образованием нейтральной формы, знаменующей собой явление настоящего времени в возникшей системе глагольных времен. Так оно в принципе. Конкретные данные исторической грамматики языка подскажут выбор иной последовательности процесса формообразования с учетом взаимодействий на всем поле языкового развития, но механизм остается тот же и он задан уже на морфоносемическом уровне. Ход становления мысли вмешивается в процесс изначального языкотворчества и его перекрывает. Мысль овладевает языком, владеющим нами: язык на лексико-синтаксическом уровне в полной мере подвластен мысли человека, прорываясь звучать разве что в пророчески-поэтической речи.

На сегодня в философской культуре сложился круг ключевых слов–понятий, которыми можно подытожить наши выкладки: Язык и Время, Время и Бытие, Язык – Дом Бытия. «Трамвайные звоночки» (по слову Анны Ахматовой) местоименных, предложных морфонем, предстающих попеременно в местоимениях, артиклях, глагольных аффиксах, во вспомогательных глаголах, в личных глагольных окончаниях, etc. нам постоянно то напоминают. Постижение нам задается изначально.

1. Раздел Динамика глаголообразования в статье: Мелкумян М.Р. К обоснованию морфоносемики // Семиодинамика. СПб.: 1994. С. 116-130.

2. Раздел Онтологический статус морфоносемики: там же.

3. От собственно системной триады, принадлежащей преимущественно к сфере риторики, следует, по-видимому, отличать триаду динамическую, или языковую (лингвистическую): триаду развития. Последняя формируется операцией разрешения дихотомии путем медиации по стреле времени. Общий случай динамической триады задан в метафизике качества Р.Персига: «разум, материя и Качество» [Пёрсиг Р.М. Субъекты, объекты, данные и ценности. (1995) http://www.48.org/txt/lit/sub.obj.data.value.htm]. В каноническом треугольнике Р.Баранцева [Баранцев Р.Г. Тринитарный архетип единства //Наука и богословие: антропологическая перспектива. М.: ББИ, 2004. С. 178-190] это выглядело бы следующим образом: дихотомия рацио и интуицио со-бытийно разрешается в эмоцио. Схематически:

t2

Персиг сополагает свою систему мышления с принципом дополнительности Н.Бора и относит эмоцио к эстетической сфере. Приобщим к сему лингвистический конструкт – формульное задание первичного высказывательного комплекса (ПВК):

[(R1 – f{s} – fk – R2) ←→ (R3 – fm – f{w} – R4)] –

Слева имеем интуицио, справа – рацио; зияние (цезура, знак межфазовой оппозиции) соответствует стреле времени dyn, вдоль нее созидается язык слов, язык на лексико-синтаксическом уровне.


Имя/миф языка

Статьи по номерам в списке

1

2

3

4

5

6

7

8

9

10

11

12

13

14

15

16




 

Ваш комментарий:

Читать комментарии (0)

                             [link]  [mail]  [quote]
 

Имя:

E-mail:

    






© Павел Гуданец 2004-2017 гг.
 инСайт

При информационной поддержке:
Институт Транспорта и Связи