Эврика! Дом творческих и вдумчивых людей
Добро пожаловать на первый в Латвии мультитематический и межвузовский научный портал!

Сделать стартовой
Добавить в избранное
Контакты
 
   Главная      Эврика      Библиотека      Досуг      Контакты     БДС  

 

Разделы форума

Новые сообщения   Логин   Регистрация
Список персон   

История : Романтическое Средневековье

Новое сообщение  -1-  
АвторСообщение
Jax_4
Добавлено: 2008-11-14 Fri 19:11Ответить
M.sc.pol.



Зарегистрирован: 2005-01-31

Сообщений: 131

Мифы и реальность. Илья РАЙХЕР

Мифы и реальность

«Да, измельчали современные мужички, – думают женщины. – Нет больше благородных рыцарей, готовых бросить к женским ногам весь мир, сразиться ради прекрасной дамы сердца с десятком великанов и любить ее беззаветно всю жизнь. Но приходится терпеть и таких, деваться-то некуда».

И тут дамы начинают мечтать о том, какие раньше «были мужчины», как хорошо было бы жить в средневековом рыцарском замке, с прислугой, готовой выполнить любой дамский каприз… И до чего, наверное, увлекательно было наблюдать за турнирами, на которых рыцари бьются не на жизнь, а на смерть за твой носовой платок…

Короче, дамы рисуют в своем воображении образ прекрасного романтического героя и мифического «золотого бабьего века», когда женщинам жилось вольготно, а все мужики были не «сволочи» (как сейчас), а благородными кавалерами и рыцарями.

Увы, все это не более чем миф, и, повстречай современная женщина на своем пути настоящего рыцаря, поверьте, она была бы в ужасе от этой встречи. Созданный женским воображением и подкрепленный романтическими рассказами образ сильного, красивого и добродетельного рыцаря, беззаветно преданного своей возлюбленной, не имеет ничего общего с реальностью. Слишком уж не похож настоящий рыцарь на того, о ком можно мечтать…

Сердцеед в латах

Вот как, например, по данным европейских археологов, выглядел настоящий французский рыцарь на рубеже XIV-XV вв: средний рост этого средневекового «сердцееда» редко превышал один метр шестьдесят (с небольшим) сантиметров (население тогда вообще было низкорослым). Небритое и немытое лицо этого «красавца» было обезображено оспой (ею тогда в Европе болели практически все). Под рыцарским шлемом, в свалявшихся грязных волосах аристократа, и в складках его одежды во множестве копошились вши и блохи (бань в средневековой Европе, как известно, не было, а мылись рыцари не чаще, чем три раза в год).

Изо рта рыцаря так сильно пахло, что для современных дам было бы ужасным испытанием не только целоваться с ним, но даже стоять рядом (увы, зубы тогда никто не чистил). А ели средневековые рыцари все подряд, запивая все это кислым пивом и закусывая чесноком — для дезинфекции.

Кроме того, во время очередного похода рыцарь сутками был закован в латы, которые он при всем своем желании не мог снять без посторонней помощи. Процедура надевания и снимания лат по времени занимала около часа, а иногда и дольше. Разумеется, всю свою нужду благородный рыцарь справлял… прямо в латы. Кроме того, на солнцепеке в латах ему было невыносимо жарко… Но снимать свою броню во время боевого похода бесстрашный рыцарь не рисковал – в смутные времена средневековья было полно киллеров. Лишь в исключительных случаях, когда вонь из-под рыцарских лат становилась невыносимой и под лучами полуденного солнца они раскалялись так, что терпеть уже не было мочи, благородный рыцарь орал слуге, чтобы тот вылил на него сверху несколько ушатов холодной воды. На этом вся рыцарская гигиена заканчивалась. Но наверняка это было райское наслаждение…

Что касается пресловутого рыцарского отношения к женщинам, то и здесь писатели-романисты все перевернули с ног на голову. О ком мечтает большинство девиц, ожидающих своего рыцаря на белом коне? О благородном защитнике, всегда готовом подставить свое рыцарское плечо даме, беззаветно влюбленном в нее, оказывающем ей знаки внимания и ради одного ее поцелуя совершающем необыкновенные подвиги. Увы, как свидетельствуют историки, в природе таких рыцарей никогда не было.

Защитник чести…

Средневековые архивы дают массу свидетельств того, что женщинам во времена рыцарей жилось весьма и весьма несладко. Особенно худо было простолюдинкам. Оказывается, в рыцарской среде было принято во время походов насиловать молодых деревенских девственниц, и чем больше таких «подвигов» совершал странствующий рыцарь – тем больше его уважали.

Никакого трепетного отношения к женской чести у рыцарей не было и в помине. Напротив, к дамам средневековые рыцари относились, по нынешним меркам, весьма грубо, абсолютно не считаясь с мнением и пожеланиями последних.

Представления о защите женской чести у рыцарей тоже были весьма специфичными: по понятиям того времени каждый рыцарь считал, что его собственные честь и достоинство оскорблены, если он видел женщину, принадлежащую другому рыцарю. Отбить женщину у собрата по мечу каждый рыцарь считал своим долгом. С этой целью он либо сразу бросался в бой, либо, говоря нынешним криминальным языком, «забивал стрелку» конкуренту на ближайшем рыцарском турнире. Причем мнения той, из-за которой разгоралась драка, никто не спрашивал – дама автоматически доставалась тому, кто побеждал в рыцарской разборке.

Прекрасное рядом…

Согласитесь, что если поставить рядом описанного выше средневекового рыцаря и любого современного захудалого мужичка, то последний будет выглядеть куда как привлекательней. Ему вполне можно простить и мужской эгоизм, и склонность врать и заначивать деньги, и еще массу грешков, присущих всем современным «сво».

Вот почему, услышав в день Восьмого марта за праздничным столом знакомое пение «хора мальчиков», выводящих неестественными голосами: «Дорогие женщины, мы без вас не мыслим своего существования… Вы для нас так много значите, мы вас так ценим и любим…», — дамы в очередной раз будут искренне верить в то, что все это правда.

Потому что женщины, как правильно подмечено, «любят ушами» и всегда будут мечтать о том, чтобы рядом были благородные рыцари…

___________________

каждый мнит себя стратегом, видя бой издалека

E-mail  
Jax_4
Добавлено: 2008-12-09 Tue 12:21Ответить
M.sc.pol.



Зарегистрирован: 2005-01-31

Сообщений: 131

Из истории туалета

Автор вузовского учебника «Культурология», приводя замечание безымянного сантехника: «Цивилизация начинается с канализации», добавляет: «Не исключено, что он был недалек от истины» (П. С. Гуревич. Культурология. Учебник. М., 2000). В наше время прогрессивное человечество ежегодно отмечает Международный день туалета (19 ноября).

Изобретение туалета уходит корнями в глубь веков, и уже сложно сказать, где этот признак цивилизации появился впервые. По одной из версий, первый туалет был построен на острове Крит задолго до начала нашей эры. «Продвинутые» жители Крита уже тогда делали внутренние туалеты со смывом. Выглядели они, как каменные стульчаки, к которым при помощи сложной системы труб подводилась вода. 3800 лет назад их придумала царица Крита, присевшая облегчиться возле ручья и увидевшая, как все, что она извергла, было смыто течением. Прообраз туалета, предназначенного для практического применения, появился приблизительно 3000 лет до н.э. в Месопотамии. Канализация уже существовала в Древнем Египте: археологи обнаружили там сточные каналы, которым свыше 2500 лет, а стульчак из известняка, найденный близ Тель-эл-Амарны, датируется ориентировочно 1350 г. до н. э. Такой же древний туалет относится к цивилизации Мохенджо-Даро (2500 лет до н.э. на территории нынешнего Пакистана). Это кирпичное сооружение со стульчаком, связанное с подземной сточной системой. Более продвинутые системы подземного отвода дождевых и бытовых стоков существовали в Вавилоне, Карфагене, Иерусалиме. Как отхожее место клозет впервые повсеместно встречается в V в. до н.э. в Афинах, где воду и нечистоты с площадей отводили при помощи специального канала глубиной и шириной 1 метр. В Китае, в захоронении императора западной династии Хан (206 год до н.э. – 24 год.н.э.), следопыты нашли каменное сидение с подлокотниками и сливной бачок, наполнявшийся проточной (водопроводной!) водой.

Однако самая известная из клоак — Cloaca maxima — была проведена в Риме. Построенная в VII—VI веках до нашей эры, она имела она около пяти метров в ширину и оставалась самой совершенной системой еще многие века после того. История канализации хранит сведения о роскошных уборных (фриках), которые в Древнем Риме служили местом встреч и бесед под журчание сливных ручьев. Развитию сортиров не помешал даже налог на латрины (общественные туалеты), введенный в I-ом веке римским императором Веспасианом. Этот туалетный налог обогатил мировой лексикон выражением «деньги не пахнут» (Pecunia non olet). Что касается территории современного Евросоюза, то единственное упоминание о сортире — в саге о Торстейне Морозе, а это — Исландия века как максимум XI -го. Исландия, как известно, и сегодня — страна языческая, христианство там не прижилось.

С приходом христианства будущие поколения европейцев забыли о туалетах со смывом на полторы тысячи лет, повернувшись лицом к ночным вазам. Роль забытой канализации выполняли канавки на улицах, где струились зловонные ручьи помоев. Забывшие об античных благах цивилизации люди справляли теперь нужду где придется. Например, на парадной лестнице дворца или замка. Французский королевский двор периодически переезжал из замка в замок из-за того, что в старом буквально нечем было дышать. Ночные горшки стояли под кроватями дни и ночи напролет. К мытью тела тогдашний люд относился подозрительно: нагота – грех, да и холодно — простудиться можно. Горячая же ванна нереальна — дровишки стоили уж очень дорого, основному потребителю — Святой Инквизиции — и то с трудом хватало, иногда любимое сожжение приходилось заменять четвертованием, а позже — колесованием. Или же использовать хворост вместо дров.

С вонью и антисанитарией Средневековья пытались бороться деятели эпохи Возрождения. Вот формула одного из изобретений Леонардо да Винчи: «Сиденью нужника так поворачиваться, как окошечку монахов, и возвращаться в свое первое положение противовесом. Крышка над ним должна быть полна отверстий, чтобы воздух мог выходить». Но теоретические разработки Да Винчи на практике оказались никому не нужны. Народ продолжал испражнятся где придется, а королевский двор — в коридорах Лувра. Впрочем, ограничиваться коридорами уже не приходилось — в моду вошло отправление нужд прямо на балу. Позже для спасения от вони будет найден другой, альтернативный предложениям Да Винчи, выход: люди начнут пользоваться духами.

Верх сортирного комфорта в те времена выглядел примерно так, как показано в фильме «Черный Рыцарь» — дыра с лежащим рядом пучком соломы... Взгляните на старинные гравюры: небольшие пристройки на внешних стенах замков и домов — это вовсе не сторожевые башенки для стрелков, а сортиры с отверстиями системы «очко», только испражнения стекали не в отстойники или в выгребные ямы, а падали на зазевавшегося под стенами замка крестьянина. Подобные «ласточкины гнезда» можно увидеть в орденских замках в Прибалтике. В Шато-Гайаре все было устроено примерно так же и рутьеры (бандиты-наемники) взяли Шато-Гайар, ворвавшись через те самые сортирные отверстия. В этих сортирных башнях висели крючья для одежды — но не удобства ради, а потому что считалось, что амбре убивает блох. Зато в замках Люксембурга и Швейцарии наличие туалета приветствовалось, ибо сток направлялся в подконтрольное ущелье — враг не пройдет! В городах же ходить по улицам становилось все более затруднительно.

Из-за постоянной грязи почти все члены думы ходят в думу в деревянных башмаках, и когда сидят в зале совета, деревянные башмаки стоят за дверью. Глядя на них, можно отлично сосчитать, сколько человек явилось на заседание…(Книга для чтения по истории Средних веков. Ч. 2./ Под ред. С.Д. Сказкина. – М., 1951).
Позже деревянные ботинки уже не будут спасать от грязи и дерьма, и в моду войдут ходули, как единственное возможное средство передвижения по засранным улицам средневековых городов...

Отдельные экзотические попытки «унитазостроения» были лишь забавой. В XVI веке сэр Джон Харрингтон порадовал английскую королеву Елизавету (которая гордилась тем, что педантично мылась раз в месяц, «нуждаюсь ли я в этом или нет») занятной вещицей под названием «ватерклозет» — устройством с автоматическим смывом того, что туда наложили (в Китае аналогичный «ватерклозет» был за две тысячи лет до того). Над изобретением Харрингтона посмеялись, как над забавной безделушкой, и забыли о нем на пару веков, продолжая выбрасывать содержимое всех ночных горшков и помойных ведер на улицы.

___________________

каждый мнит себя стратегом, видя бой издалека

E-mail  
Jax_4
Добавлено: 2008-12-22 Mon 11:51Ответить
M.sc.pol.



Зарегистрирован: 2005-01-31

Сообщений: 131

Средние века не принесли нововведений в части туалетостроения. Крестьяне по-прежнему ходили в уличные туалеты, а в обнесенных стенами городах и крепостях появились сортиры, встроенные в стены. Результаты человеческих усилий стекали за стены города. Представьте себе запах, окружающий средневековые города!

Невзирая на новинки инженерной мысли в виде покатых желобов, города продолжали плохо пахнуть. Особенно в этом преуспел Париж. Изданный в 1270 году закон гласил, что «парижане не имеют права выливать помои и нечистоты из верхних окон домов, дабы не облить оным проходящих внизу людей». Не подчиняющимся следовало платить штраф. Однако этот закон вряд ли исполнялся – хотя бы потому, что через сто лет в Париже был принят новый закон, разрешающий-таки выливать помои из окон, прежде трижды прокричав: «Осторожно! Выливаю!» Тех, кто оказывался внизу, спасали только парики.

Однако не только простые парижане лили друг другу на головы свои отходы, этим же занималась и французская знать. В 1364 году человек по имени Томас Дюбюссон получил задание «нарисовать ярко-красные кресты в саду или коридорах Лувра, чтобы предостеречь людей там гадить – чтобы люди считали подобное в данных местах святотатством». Добраться до тронного зала было само по себе очень «запашистым» путешествием. «В Лувре и вокруг него, — писал в 1670 году человек, желавший строить общественные туалеты, – внутри двора и в его окрестностях, в аллеях, за дверьми – практически везде можно увидеть тысячи кучек и понюхать самые разные запахи одного и того же – продукта естественного отправления живущих здесь и приходящих сюда ежедневно». Периодически из Лувра выезжали все его знатные жильцы, чтобы дворец можно было помыть и проветрить.

Леонардо да Винчи был настолько напуган парижским зловонием, что спроектировал для короля Франсуа Первого туалет со смывом. В плане великого Леонардо были и подводящие воду трубы, и канализационные трубы, и вентиляционные шахты, однако... Как и в случае с вертолетом и подводной лодкой, Леонардо поторопился и с созданием туалета — всего-то на каких-нибудь пару сотен лет. Туалеты построены не были.

В те же времена среди знати был популярен некий вид «портативного унитаза» – банкетки с дыркой сверху и вынимающимся изнутри резервуаром. Мебельщики изощрялись, вуалируя стульчаки под стулья, банкетки, письменные столы и даже книжные полки! Все сооружение обычно богато украшалось деревянной резьбой, тканевой драпировкой, позолотой.

В те времена помпезность туалетных процедур могла означать действительно реальную власть. Король Франсуа (правил с 1515 по 1547 год) был первым, кто придумал «королевские приемы на горшке». Королева-мать Екатерина Медичи также устраивала у себя подобные приемы, а когда ее муж умер, сменила бархат на стульчаке на черный. Следуя моде, вся французская знать также ввела в свой обиход «тронные приемы».

Но наконец впереди забрезжило будущее без запаха. В 1775 году некий британец по имени Александр Каммингс догадался-таки согнуть отводную трубку унитаза в виде буквы «V», чтобы небольшое количество воды не выпускало запах испражнений. Каммингс — тот самый человек, перед которым за изобретение современного туалета со смывом человечество должно склонить голову. (История туалета Консьержъ 2 февраля 2004 года).

Не имевшие канализации средневековые города Европы зато имели крепостную стену и оборонительный ров, заполненный водой. Он роль «канализации» и выполнял. Со стен в ров сбрасывались фекалии. Во Франции кучи дерьма за городскими стенами разрастались до такой высоты, что стены приходилось надстраивать, как случилось в том же Париже — куча разрослась настолько, что фекалии стали обратно переваливаться, да и опасно это показалось — вдруг еще враг проникнет в город, забравшись на стену по куче экскрементов. Стену надстроили. Но внутри, за стеной, было не лучше. В дождливые дни потоки дерьма неслись по улицам, бурля под десятками никогда не пустовавших виселиц — мрачного украшения города — от Гревской площади до Круа дю Тируар, от моста Сен-Мишель до Нового моста.

Иногда Париж пытались от испражнений чистить. Первый такой «коммунистический субботник» в Париже был произведен в 1662 г., и это событие так поразило современников, что по его поводу была выбита медаль.

Только в XIX веке во Франции произошел сдвиг в деле «сортиростроения» — появляются кабинки с короткими дверями, откуда всегда торчали чьи-то ноги. Стояли они не где-нибудь в тенечке, а на тротуарах главных улиц. Но в Латинском квартале Парижа еще в конце XIX века нечистоты просто пускали течь по улицам — там до сих пор в середине каждой улицы есть такая характерная ложбинка. Тогда дамам самое главное было — чтобы туда не попал подол платья...

___________________

каждый мнит себя стратегом, видя бой издалека

E-mail  
Jax_4
Добавлено: 2009-01-05 Mon 10:10Ответить
M.sc.pol.



Зарегистрирован: 2005-01-31

Сообщений: 131

Средневековая кулинария

Как обедали Рыцари

Как обедали воспетые в балладах Доблестные Рыцари? Ведь известно что в средневековье гигиене большого значения не придавали, в старинных обеденных залах по углам частенько валялись экскременты, палаты кишели вшами и клопами, а застолья частенько напоминали шабаш пьяных викингов в свинарнике. Известен, например, обычай вытирания жирных рук о волосы пажей и шерсть собак. Вот как описывает обеденные ритуалы Средневековья Иштван Рат-Вег (Istvan Rath-Vegh), венгерский историк, прославившийся своими бытописаниями курьезной истории человечества.

В 1624 году мажордом одного из австрийских великих герцогов счел необходимым предупредить господ кадет инструкцией, как надлежит вести себя за столом великого герцога, если они будут к нему приглашены.
В инструкции говорилось:
«Хотя, вне сомнения, что приглашаемые господа офицеры за столом Его императорского и королевского Высочества всегда соблюдали правила чистоплотности и вели себя как подобает рыцарям, все же необходимо привлечь внимание менее отесанных кадет к следующим правилам.
Во-первых. Его Высочеству надлежит отдавать приветствие всегда в чистой одежде и сапогах и не являться в полупьяном виде.
Во-вторых. За столом не раскачиваться на стуле и не вытягивать ноги во всю длину.
В-третьих. Не запивать каждый кусок вином. Если управились с тарелкой блюда, то можете выпить только половину кубка; прежде чем испить, утрите чисто рот и усы.
В-четвертых. Не лезть в тарелку руками, не бросать костей себе за спину либо под стол.
В-пятых. Не обсасывать пальцев, не сплевывать в тарелку и не вытирать нос о скатерть.
В-шестых. Не напиваться до такой степени, чтобы падать со стула и быть не в состоянии ходить прямо».

Из отеческого наставления следует, что цвет австрийской армии проделывал-таки запрещенные действия. Лез руками в тарелку, швырял кости за спину и на пол, употреблял скатерть вместо носового платка и не только что обсасывал пальцы, но и допивался до степени, «чтобы падать со стула и быть не в состоянии ходить прямо».

Австрия, конечно не была исключением, в Германии, к примере, рыцарские нравы нисколько не отличались, о чем сами немцы и рассказывают, хотя и с оговоркой о записях «хитрых трактирщиков»:

Поведение за столом.
Куринные ножки и фрикадельки раскидывали во все стороны, грязные руки вытирали об рубашку и брюки, рыгали и пукали сколько душе угодно, еду раздирали на части, а затем проглатывали не жуя...
Так или приблизительно так мы, начитавшись записей хитрых трактирщиков или их посетителей-авантюристов, представляем себе сегодня поведение рыцарей за столом.
В действительности все было не столь экстравагантно, хотя существовали и курьезные моменты, поражающие нас. Во многих сатирах, правилах поведения за столом описаниях обычаев принятия пищи отражено, что нравственность не всегда занимала место за столом вместе со своим хозяином.
К примеру, запрет сморкаться в скатерть не встречался бы столь часто, коль эта дурная привычка не была бы весьма часто распространена. (Ronald Vetter «Die Kuche im Mittelalter» 2003 Trina КИР «Берн», СПб Средневековая кухня)

Столовые приборы и посуда

Первая вилка появилась в 11 веке у венецианца Доменико Сильвио. До этого ели руками или в перчатках, чтобы не обжечься. Хлеб часто служил не только вместо тарелки, но и вместо ложки: супы и пюре из овощей ели следующим образом: брали куски хлеба и, макая их в пищу, опустошали посуду. В остальных случаях за столом обычно действовало старое правило: «Бери пальцами и ешь». Траншир (так называлась почетная должность при дворе, занимать которую мог только дворянин) разделял кушанья на удобные для рук порции и распределял их среди участников трапезы.

Прижиться вилке в Европе из-за ее «дьявольской» формы и византийского происхождения было весьма непросто. Пробиться на стол «трезубец дьявола» с трудом смог только в качестве прибора для мяса, а в эпоху Барокко споры о достоинствах и недостатках вилки ожесточились. Столовый нож с закругленным лезвием ввел кардинал Ришелье — в целях безопасности.

Также тяжело было завоевать себе признание в Средневековье и тарелке индивидуального пользования. Глубокую тарелку для супа придумал сменивший Ришелье кардинал Джулио Мазарини (тот самый, у которого служил реальный Д'Артаньян). До этого первое ели из общего казанка, обтирая на виду у всех демонстративно ложку после каждого опускания в свой рот и перед каждым погружением в общую супницу. После «изобретения» появляются деревянные тарелки для низших слоев и серебряные или даже золотые — для высших, однако обычно вместо тарелки для этих целей использовался все тот же черствый хлеб, который медленно впитывал и не давал испачкать стол.

Что ели

Если в начале средневековья в Европе одним из основных продуктов питания были желуди, которые ели не только простолюдины, но и знать, то впоследствии (в те редкие года, когда не было голода) стол бывал более разнообразным. Модные и дорогие специи использовались не только для демонстрации богатства, они также перекрывали запах, источаемый мясом и другими продуктами. Мясные и рыбные запасы в средневековье зачастую засаливали, чтобы они как можно дольше не испортились и не стали бы причиной болезни. А, следовательно, специи были призваны заглушать не только запахи но и вкус — вкус соли. Или кислятины.

Сейчас нам кажется странным, что жареное мясо в средние века зачастую еще и доваривали в бульоне, а приготовленную куру, обваляв в муке, добавляли в суп. При такой двойной обработке мясо теряло не только свою хрустящую корочку, но и вкус. Но иначе — не разжевать, не стоит забывать о более чем незначительном развитии зубоврачебного дела в то время. Дела с гигиеной полости рта в отсутствие волшебного «блендомеда» обстояли не лучшим образом, чем с гигиеной тела. К концу своей весьма недолгой, как правило, жизни, люди лишались практически всех своих зубов.

При этом, если высокое сословие хотя бы стеснялось многочисленных брешей в зубном ряду (Елизавета Английская, например, драпировала их кусками материи), то бедняки подобных комплексов были лишены напрочь. Плохо расходилась книга доктора медицины из Салона — магистра Мишеля Нострадамуса (Лион 1572. г., библ. Мазарини N 29289). Нострадамус в книге учил «Как приготовить порошок, вычистить и обелить зубы, как бы красны и черны они ни были...» Это на фиг никому было не нужно, и разочаровавшийся в коммерческом успехе медицинских книг Нострадамус решил, что лучше заняться предсказаниями. (Отметим в скобках, что зубная паста, представляющая собой смесь вина и пемзы, была изобретена египтянами примерно 5000 лет назад.) Куда более популярным стал рецепт от придворного врача Эдуарда II, медика-монаха Джона Гладдесдена: во избежание кариеса должно регулярно дышать собственными экскрементами, что непременно приведет к гибели «зубного червя».

А как же разжевать жесткое мясо совсем беззубой челюстью? На помощь приходила смекалка: мясо разминалось в ступке до кашеобразного состояния, загущалось с помощью добавления яиц и муки, а полученная масса обжаривалась на вертеле в форме вола или овцы. Также иногда поступали с рыбой, особенностью этой вариации блюда было то, что «кашку» заталкивали в искусно стянутую с рыбы кожу, а затем варили или жарили. Соответствующее состояние стоматологии повлияло также на то, что овощи обычно подавали в виде пюре (измельченные овощи смешивались с мукой и яйцом). Первым, кто начал подавать овощи к столу порезанными на кусочки был метр Мартино. Генрих VIII-й признан кулинарным революционером за то, что привил своему двору любовь к обильным мясным блюдам. До него, конечно, мясо ели, но не в качестве главного блюда. В качестве приправ использовали разные уксусы и недопереваренные остатки животной пищи вместе с потрохами.

Но это «буржуи», а простой народ ест кашу. Следует заметить, что каша того времени существенно отличается от наших нынешних представлений об этом продукте: средневековую кашу нельзя назвать «кашеобразной», в том значении какое мы сегодня придаем этому слову, она была довольно твердой, ее можно было резать. Еще одна особенность той каши заключалась в том, что несущественно было, из чего она состоит. Такое положение вещей сохранялось вплоть до XVIII столетия, когда на смену каше пришел картофель. На ужин вместо каши использовалась тюря из хлеба: «Вечерняя трапеза нередко заключалась в тюре из остатков хлеба, размоченных в молоке». (Ф. Бродель. Структуры повседневности. Возможное и невозможное. Т.1. – М., 1986. – С. 292)

Национальная кухня крестьянина французского, немецкого, или английского в средние века горячих блюд не имела. У французов был «луковый суп» — когда луковицу в воду стругают, плюс еще некоторые другие овощи. Но его не варят. Так дрова экономили. Простой народ не имел права рубить леса для собственных нужд. Как правило при поимке порубщика вешали тут же. Если же у лесника было настроение поразвлечься, то широко практиковался, например, такой способ, как вспарывание виновнику живота и привязывание кишок к дереву, после чего незадачливого дровосека в таком виде в лесу и оставляли. К тому же времени относится и запрет на охоту.

Вода, употребляемая для питья и приготовления пищи, являлась разносчиком всевозможной заразы: «В Париже главным источником воды оставалась сама Сена. Ее вода, которую продавали водоносы, считалась обладающей всеми достоинствами: будучи заиленной, она лучше держит лодки (что, правда, мало интересовало пьющих ее), превосходна для здоровья – а вот в этом можно усомниться… Очевидец писал: “…В воду многие красильщики три раза в неделю выливают свою краску… Вся эта часть города пьет омерзительную воду”. И уж лучше вода из Сены, чем из колодцев левого берега, никогда не бывших защищенными от ужасающих нечистот, – вода, на которой булочники замешивают свой хлеб». (Ф. Бродель. Структуры повседневности. Т.1. – М., 1986. – С. 248.)

Если кто-то от такой диеты серьезно заболевал, то «на помощь» приходила средневековая медицина: «Кровопускание и очистка желудка оставались основными, если не единственными лечебными средствами… Еще в XIV и XV веках лучшие специалисты рекомендовали такой способ борьбы с болезнью, как подвешивание за ноги, чтобы яд вышел из ушей, носа, рта и глаз. Хирургия находилась под запретом, кроме практической хирургии, которая была отдана не врачам, а цирюльникам». (А.Л. Ястребицкая. Западная Европа XI – XIII веков. – М., 1978. – С. 63.)

___________________

каждый мнит себя стратегом, видя бой издалека

E-mail  
Sergey
Добавлено: 2009-01-13 Tue 23:41Ответить
Зарегистрирован: 2009-01-12

Сообщений: 5

Нормально - вначале туалеты, потом кулинария ...

E-mail  
Jax_4
Добавлено: 2009-01-14 Wed 10:15Ответить
M.sc.pol.



Зарегистрирован: 2005-01-31

Сообщений: 131

Медицина

Как развивалась медицина в средневековой Европе? Я уже цитировал выше, что «еще в XIV и XV веках лучшие специалисты рекомендовали такой способ борьбы с болезнью, как подвешивание за ноги, чтобы яд вышел из ушей, носа, рта и глаз» (А.Л. Ястребицкая). Но может это отдельные казусы, а в остальном все было не так уж плохо? Ознакомление с другими источниками приводит к неутешительному выводу - нет, все так и было. Европейская средневековая медицина знала лишь несколько универсальных «лекарств» - клизмы, рвотное, кровопускание, прижигание, хлорид ртути и, конечно, молитва. Весь этот набор «лекарственных средств», как не трудно догадаться, больше вредил излечению больных, чем помогал. Все источники только подтверждают упадочное состояние средневековой христианской медицины в сравнении с арабской.

Христианская медицина. В средние века основными хранителями античной медицинской традиции и наиболее искусными врачами были арабы, среди христиан медицинская профессия пришла сначала в полный упадок. (Медицина и медицинское образование М. Арапов Журнал Курьера образования «Энергия» http://courier.com.ru/energy/prof_edu/mededu.htm)

Даже если хирург научился резать быстро - а к этому они и стремились, памятуя Гиппократа: «Причиняющее боль должно быть в них наиболее короткое время, а это будет, когда сечение выполняется скоро» - то из-за отсутствия обезболивания даже виртуозная техника хирурга выручала лишь в редких случаях. В Древнем Египте попытки обезболивания делались уже в V–III тысячелетиях до н.э. Анестезия в Древней Греции и Риме, в Древнем Китае и Индии осуществлялась с использованием настоек мандрагоры, белладонны, опия и т.п., в ХV-ХIII веках до н.э. для этой цели был впервые применен алкоголь. Но в Европе обо всем этом позабыли (несмотря на то, что та же мандрагора, например, упоминалась в Библии). В средние века существовали только такие курьезные методы обезболивания, как «метод общего обезболивания путем удара тяжелым предметом по голове», когда в результате сотрясения мозга больной впадал в бессознательное состояние, оставаясь безучастным к манипуляциям хирурга, кровопускание, пережим сонной артерии, и охлаждение (до сих пор существует термин «заморозка», хотя сейчас под этим отнюдь не имеется ввиду охлаждение тканей как таковое). Позже возникла не менее затейливая идея ректального наркоза – табачные клизмы.

Обезболивающий эффект подобных средств был ничтожным, и больным оставалось лишь уповать на мастерство хирургов, старавшихся выполнять сложные операции с очень большой скоростью. Обычно не помогало - пациенты умирали от болевого шока (остальные - чуть позже от сепсиса). Схема заболел-умер в те годы была скорее нормой, чем исключением. «Нож хирурга и боль неотделимы друг от друга! Сделать операции безболезненными – это мечта, которая не осуществится никогда!» – утверждал в конце ХVII (!) века известный французский хирург А. Вельно. Только в середине XIX века впервые был применен эфир; 16 октября 1846 года - дата начала современной анестезиологии. Тем не менее суеверные в средние века люди толпами валили к хирургам, чтобы, например, вырезать без всякого наркоза «шишки глупости». Это жировики на голове. Считалось: вырежут - поумнеешь. Иероним Босх запечатлел это действо на картине «Удаление камня глупости».

«Медицинские методы оказания помощи в то время были примитивными и, нередко, жестокими. Особенно в хирургии. Например, для того, чтобы ампутировать конечность, в качестве “обезболивающего средства” использовался тяжелый деревянный молоток, “киянка”, удар которого по голове приводил к потере сознания больного, с другими непредсказуемыми последствиями. Раны прижигали каленым железом, или поливали крутым кипятком или кипящей смолой». (Академик Константин Уманский. ОСТОРОЖНО - МЕДИЦИНА! «West East Weekly» 2004)

Европейское население на протяжении второго тысячелетия косили эпидемии эрготизма, оспы, чумы, туберкулеза, тифа, сифилиса и проказы. Знаменитый Нострадамус успешно боролся с чумой элементарным соблюдением правил гигиены - купался каждый день (это не помогало от чумы непосредственно, но подавало пример определенных навыков чистоплотности). Сильно верующий христианин не мог себе такого позволить, ибо мыться - грех. Еще в XI веке папа Климент III издал указ, в силу которого было запрещено по воскресеньям купаться и даже мыть лицо. Но de facto к XI веку в христианской Европе и так уже мало кто мылся. Позже кроме религиозных причин возникнут и вполне объективные - в Западной Европе кончатся леса (на приготовление пищи дров уже не хватало - только на костры Святой Инквизиции), наступит похолодание (так называемый «малый ледниковый период», в Париже даже колокола от холода трескались) и мыться в холодной воде станет практически невозможно: ведь далеко не все - «моржи». Люди настолько отвыкли от водных процедур, что доктору Ф.Е. Бильцу в популярном учебнике медицины конца XIX(!) века приходилось уговаривать народ мыться. «Есть люди, которые, по правде говоря, не отваживаются купаться в реке или в ванне, ибо с самого детства никогда не входили в воду. Боязнь эта безосновательна, - писал Бильц в книге «Новое природное лечение», - После пятой или шестой ванны к этому можно привыкнуть...». Доктору мало кто верил...

С эпидемиями в средневековье боролись по разному. Прокаженных, например, множество которых появились в Европе уже после первого крестового похода, в города просто не пускали, ибо самого прокаженного считали проклятым. У городских ворот были поставлены специальные привратники для задержания больных проказой. В сельских же местностях прокаженных обязывали предупреждать о своем появлении звуками трещотки, рога или колокольчика. Всех, кто казался соседям «нечистым», просто изгоняли из города. Заболевший считался обреченным. При появлении первых признаков проказы человека отпевали в церкви, как если бы он был уже мертв, после чего ему давали особую одежду и уже упомянутые трещотку или колокольчик, дабы предупреждал здоровых людей о своем приближении. Те, кому «повезло», попадали под присмотр очередного христианского ордена им. св. Лазаря, давшего имя лазаретам. Орден организовывал лепрозории для больных проказой, откуда те не могли выходить под угрозой смертной казни. Только в Центральной Европе к 1250 г. этих лепрозориев насчитывалось уже 19000. Все ужасно боялись людей, «гниющих заживо».

Во Франции прокаженных обязали жить в специальных домах – лепрозориях. На основании указа 503 года на протяжении всего периода средневековья составлялись «правила» поведения прокаженного и его родственников. Вот одно их них. «Как только болезнь обнаруживалась, человека отводили в религиозный трибунал, который... осуждал его на смерть». Что это означало? Несчастного отводили в церковь, где все было приготовлено для похорон. Больного клали в гроб, служили заупокойную службу, относили на кладбище, опускали в могилу и сбрасывали на него несколько лопат земли со словами: «Ты не живой, ты мертвый для всех нас».
После этого больного вытаскивали из могилы и отвозили в лепрозорий. Навсегда. Больше он никогда не возвращался домой, в семью. Для всех он был мертв. (РМЖ, Том 9 № 23, 2001 К.м.н. Л.Е. Горелова. Лепру лечили смертью)

Здесь в самый раз задаться вопросом: насколько верной была диагностика заболеваний? Как безграмотные монахи и врачи могли поставить диагноз верно? Обычно диагностика сводилась к чему-то вроде поисков «проказы на одежде и на бороде» - точно как объяснено в Библии. Поэтому, если хронисты пишут об эпидемии чумы, надо еще выяснять, какая именно болезнь имеется ввиду - «огненная чума» (отравление спорыньей) или чума непосредственно. Симптомы слишком похожи.

Церковь и население лучше врачей «понимало» причины эпидемий. Если эпидемия - то значит за грехи.  В дальнейшую диагностику церковники не углублялись, и боролись с «происками дьявола» единственным логичным для них способом -  в средневековой Европе во время эпидемий постоянно звонили колокола, помогая людям справиться с болезнью. Иногда кроме «деяний дьявола» находили и менее метафизические объяснения. Так эпидемия «черной смерти» - чумы - произошла, как считалось, от того, что евреи отравили колодцы. Богомерзких жидов пожгли, конечно, но на распространении болезни это никак не сказалось - видимо в деле отравления христиан им помогал сам Дьявол. О существовании смертоносных бацилл (возбудитель чумы, например, был открыт только в самом конце ХIХ века французским врачом Александром Йерсеном в Гонконге) и о необходимости гигиены никто еще не подозревал. «Зачем ученики Твои преступают предание старцев? Ибо не умывают рук своих» - спросили как то фарисеи Христа (Мат 15:2). «есть неумытыми руками - не оскверняет человека». - ответствовал Спаситель (Мат 15:20). Послушные христиане руки мыть перестали. И не только перед едой:

А вот еще один «забавный» и, согласитесь, позорный эпизод из недавней истории медицинского «искусства»: Игнатс Семмельвейс, венгерский гинеколог, в 1848 году был лишен права практиковать за то, что он начал публично настаивать на мытье рук во время принятия родов. Высмеянный коллегами-докторами, осужденный и лишенный лицензии, Семмельвейс сошел с ума и умер относительно молодым, в то время как десятки тысяч рожениц и новорожденных продолжали умирать от инфекций, внесенных врачами и повитухами. (доктор Константин Монастырский http://agelessnutrition.com/qanda/q121103.html)

В основании средневековой медицины лежали четыре типа человеческой природы: черная желчь, желтая желчь, флегма и кровь. Их «баланс» означал хорошее здоровье пациента. А достигался этот «баланс типов человеческой природы» диетами, клизмами и кровопусканием. Врачи, даже куда в более позднее время,  стремясь объяснить причины болезней из какого-либо принципа,  оказывались в плену еще более фантастических представлений.

Так Франциск Сильвий (1614-1672) посчитал причиной всех болезней образование в организме неких избыточных «едкостей» кислотной или щелочной природы, и, в соответствии с принципом «противоположное лечи противоположным» при одном типе болезней назначал щелочи, при другом - кислоты. А немецкой врач Ф. Гоффманн (1660-1742) объяснял всякое заболевание закупоркой каналов, по которым под влиянием исходящего из желудочков мозга нервного флюида происходит движение крови и пищеварительных соков. Дж. Броун (1735-1788) полагая как основную сущность жизни возбудимость нервной системы, определял болезнь как состояние повышенной или пониженной возбудимости и даже создал для ее измерения особый барометр.

Широко распространяются в средневековье лекарства из трупов и размолотых костей:
Гарманн приводит также рецепт «божественной воды», названной так за свои чудесные свойства: берется целиком труп человека, отличавшегося при жизни добрым здоровьем, но умершего насильственной смертью; мясо, кости и внутренности разрезаются на мелкие кусочки; все смешивается и с помощью перегонки превращается в жидкость. (Арьес Ф. Человек перед лицом смерти. М.: "Прогресс" - "Прогресс-Академия", 1992)

Арьес отмечает, что такое лечение не всем было по карману: «Лекарства из трупов были чаще всего предназначены для больных, занимавших самое высокое положение в обществе, ведь эти целебные средства были дорогостоящими, и приготовить их было делом трудным» (ibid). Трупами и экстрактами из человеческих черепов (любимое лекарство Карла II) дело не ограничивалось:
Но не только сам труп или его отдельные части использовались тогдашними врачами. Считалось, скажем, что одежда умершего или хотя бы один лоскут от нее помогают против головной боли или геморроев. Такое представление было распространено в XVII — XVIII вв., например, во Фландрии и Брабанте. Даже земля с могил, особенно с могил повешенных, обладала, по мнению современников, большой терапевтической силой.  (Филипп Арьес. Человек перед лицом смерти)

Врачам после открытия Гарвеем кровообращения не терпелось что-нибудь в эту кровь «впрыснуть». При том, что лекарств практически никаких не было, остается только догадываться, что же именно. В энциклопедиях и прочих «историях медицины» рассказывается только о самих шприцах, каучуковый вариант которых предложил чешский ученый-хирург Правац в XIX веке. До того шприцы были примитивные, сделанные из свиных пузырей, в них были вделаны деревянные или медные носики. Немецкие врачи называли это чудо хирургической клизмой. Впрочем, тайны в том, что пытались переливать всеми видами шприцев, никакой нет - речь идет о трансфузии, переливании крови, замене традиционных кровопусканий.

___________________

каждый мнит себя стратегом, видя бой издалека

E-mail  
Jax_4
Добавлено: 2009-01-20 Tue 11:51Ответить
M.sc.pol.



Зарегистрирован: 2005-01-31

Сообщений: 131

Кроме клизм и ртути основным универсальным методом, которым лечили всех подряд, являлось кровопускание. Что конкретно этим лечили - никто не понимал, но считалось, что убрать «дурную» кровь и  освободить организм от токсинов или «мрачных настроений», как их называли врачи - панацея от всех болезней. Болезни считались насланными дьяволом и подлежали изгнанию - «зло должно выйти наружу». У истоков кровавого поверья стояли монахи - «отворители крови». Кровь пускали всем - для лечения, как  средство борьбы с половым влечением, и вообще без повода - по календарю. «Монахи чувствовали себя знатоками в искусстве врачевания и с полным правом давали рекомендации»  (Лео Мулен. Повседневная жизнь средневековых монахов Западной Европы (Х-ХV вв). Основная проблема была в самой порочной логике такого лечения - если улучшение у больного не наступало, то вывод делался только один - крови выпустили слишком мало. И выпускали еще и еще, пока больной от потери крови не умирал. Кровопускание, как  излюбленный метод лечения всех болезней, унесло, вероятно, жизней не менее, чем чума. Впрочем, кровопускания - отдельная большая тема. Но кровопусканиями «традиционные ошибки» медицины не ограничивались.

Помимо случайных ошибок врачей - когда назначается не тот препарат, когда делается ненужная операция, существуют «традиционные ошибки» - когда на протяжении десятилетий врачи используют неэффективные методы. Так, хирурги перестали прижигать огнестрельные раны только после того, как у одного из них закончилось горячее масло, и он понял нецелесообразность такой процедуры. Без каких либо доказательств эффективности медики тысячелетиями лечили почти все болезни кровопусканием... (Медновости http://mednovosti.ru)

Вот теперь уже вполне можно наглядно представить себе стандартную хирургическую операцию средневековья. Повезло тому, у кого всего лишь геморрой (термин был введен Гиппократом и означает «истечение крови»). В средние века его лечили прижиганием раскаленным железом. Это значит - получи огненный штырь в задницу - и свободен. Здоров. А вот если, допустим, у больного на ноге образовался нарыв, то дело уже куда как серьезней. И схема лечения на этот случай вполне отработана. Сначала - анестезия. То есть врач со всех сил дубасит больного деревянной киянкой по голове. Если врач опытен, то больному повезло - он вырубается с первого удара. Затем доктор берет грязный меч (вариант - просит о такой услуге любого проходящего мимо рыцаря) и отрубает пациенту ногу (хирургических пил еще нет - пилить слишком долго). После чего хирург заливает культю горячим маслом (вариант - прижигает железом, заливает кипятком или погружает культю в чан с кипящей смолой;  Амбруаз Парэ научится перевязывать артерии только в XV веке и будет за это назван «отцом хирургии», а турникет появится еще пару веков спустя). Если у врача имеется ассистент-ученик, то он может в это время для облегчения состояния пациента сделать ему «ректальный наркоз» при помощи табачной клизмы (нововведение века так с XVI, а в 1661 году датский врач Томас Бартолин будет рекомендовать клизмы не только из табачного сока, но и из табачного дыма).

«Мой дорогой брат Эразм показал мне этот метод. Дым из двух трубок (наполненных табаком) вдувается в кишки. Пригодный для этого инструмент придумал изобретательный англичанин». (Thomas Bartholin, Historiarum anatomicarum et medicarum rariorum Copenhagen. 1661)
(Позже метод «творчески переосмыслится», и французский врач XVIII века Буко будет отстаивать применение «внутривагинального вдувания табачного дыма для лечения истерии»).

Теперь, когда из задницы пациента клубится сизый дымок, самое время сделать кровопускание, чтобы больной избавился от «дурной крови» и «дьявольских настроений». Врач ланцетом (простым, пружинным, скарификатором) наносит пациенту многочисленные раны (если медик придерживается теории деривации, то режет ту же ногу, то есть то, что от нее осталось, если ревульсии - то режет руку). Если вдруг, по чистому везению, незадачливый пациент все же не умирает и даже приходит в себя, то после необходимых дополнительных кровопусканий (а с XVII века хирург еще мог попробовать перелить больному овечью кровь при помощи «хирургических клизм» из бычьих пузырей) врач назначает ему «лекарства», что бы уж «вылечить» наверняка. Например, препараты ртути и сурьмы (рвотный камень) или мышьяк из свинцовой кастрюли:

В лечении стали использовать разного рода яды, в первую очередь растительные, препараты, приготовленные с использованием тяжелых металлов и т.д. Часто, если больной мог бы выжить самостоятельно, его губили надуманные “лекарства”. Кстати, не лучшим образом сказывалось на здоровье и применение тогда, рекомендованной медиками, популярной и дорогой свинцовой кухонной утвари (кастрюли, сковородки, ложки). (Академик Константин Уманский. ОСТОРОЖНО - МЕДИЦИНА! «West East Weekly» 2004)

Если больной и после этого (неисповедимы пути твои, Господи!) подает признаки жизни, то можно его подвесить за ноги (прошу прощения - за одну оставшуюся), обсыпать землей с могилы и ждать, пока «яд болезни» выльется из ушей...

Знаменитый Парацельс в средние века приобрел известность не только изобретением шести «эликсиров молодости» (не один из которых не помог ему самому), но и своим лечением сифилиса ртутными препаратами, чем, как можно предположить, вполне мог попутно вызвать серьезные психозы, спровоцированные отравлением ртутью. Тогда этого никто не замечал, так как почти все население и так находилось в перманентном психозе от отравления спорыньей. Связь ртути и психоза проявилась только во времена «Сумасшедших Шляпников», хотя открыта была намного позже:

История психиатрии и невропатологии знает много случаев заболеваний мозга, вызванных разного рода токсинами. Сумасшедший Шляпник был не просто плодом воображения Льюиса Кэрролла, а введенной в повествование жертвой профессионального заболевания, распространенного в XVIII и XIX веках. Шляпники, подвергаясь ежедневно действию ртути, применяемой при изготовлении войлока, нередко страдали токсическим психозом. (С. Кити "Заболевания человеческого мозга" SCIENTIFIC AMERICAN September 1979)

Замечательный эффект препаратов из ртути позже испытал на себе вождь русской революции Владимир Ульянов-Ленин. Подозревая «сифилис мозга» его «лечили» в 1923 году все теми же средневековыми средствами - препаратами мышьяка, ртути и висмута, в результате чего Ленин получил тяжелые отравления мозга, печени и почек и благополучно умер.

___________________

каждый мнит себя стратегом, видя бой издалека

E-mail  
Jax_4
Добавлено: 2009-01-27 Tue 14:00Ответить
M.sc.pol.



Зарегистрирован: 2005-01-31

Сообщений: 131

Вентиляторы для фекалий и картофельная революция

Еще в 2005 году назад Генеральная Ассамблея Организации Объединенных Наций постановила объявить 2008 год Международным годом картофеля. Многие знакомы со стандартными рассказы об истории картошки и об «отце картофеля» - Пармантье. Мне же, как обычно, хочется взглянуть на историю «дьявольского яблока» с непривычной стороны. Посмотреть на те события, которые не отражены на официальной «картофельной» страничке ООН.

За свою жизнь Пармантье прославился довольно многими достижениями: первым провел принудительную вакцинацию оспы, одним из первых научился добывать сахар из свеклы, создал целую школу булочников и изучал способы сохранения продуктов питания с помощью охлаждения. Неутомимый энтузиаст занимался буквально всем - сыроварением, зернохранилищами, разведением шампиньонов, минеральными источниками, виноделием... Но вряд ли о нем кто-либо помнил сегодня, если бы бедный молодой пикардиец Пармантье не пошел на фронт санитаром и не попал во время начавшейся в 1756 году Семилетней войны в прусский плен. Именно там ему пришлось питаться картофелем и - о, чудо! - он не только не умер от «ядовитой иноземной ягоды», но и нашел картофель питательным и вкусным.

По возвращении из плена, Пармантье мечтал накормить Францию картофелем. Впрочем, об этих мыслях ему пришлось надолго забыть - никто в просвещенной Франции питаться «пищей свиней» не собирался. Любой образованный человек знал, что для людей этот неаппетитного вида клубень смертельно вреден, вызывает различные заболевания, включая проказу. Картофелем кормили домашний скот, а из цветов делали букеты и украшения - популярность их была столь высока, что при постоянном дефиците «живых» цветов для многочисленных модниц мастерили искусственные. Только вот есть картофель никто не собирался. Существовало даже постановление парламента, запрещавшее посадку картофеля для иных нужд, кроме как декоративных и кормовых.

Пармантье тем временем стал совершенствоваться в аптекарском мастерстве и получил пост аптекаря в престижном Доме инвалидов (L'Hotel des Invalides). О картофеле фармацевт не забывал, даже получил золотую медаль за труды о «химических свойствах картофеля», и в 1771 г. ностальгически писал: «Среди бесчисленного множества растений, которые покрывают поверхность суши и водную поверхность земного шара, нет, быть может, ни одного, которое с большим правом заслуживало внимания добрых граждан, чем картофель». И хотя уже следующем, 1772-ом, году даже ученые медицинского факультета Парижского университета официально признали картофель съедобным, но на пути Пармантье стеной встал вечный враг картофеля - Церковь. Церковному начальству удалось добиться смещения «еретика», пропагандировавшего «дьявольские плоды», с поста аптекаря Дома инвалидов, здание которого размещалось на земле, принадлежавшей Церкви.

Фармацевту пришлось заниматься совсем другими вопросами. Он совместно с другим фармацевтом Каде-де-Вo открыл пекарню для снабжения больниц и тюрем хлебом. О картофеле в очередной раз пришлось на время забыть. Иные проблемы владели умами парижан, не до картофеля им было. В городе существовали куда более насущные проблемы. Париж вонял. И вонял так, что особо опасной считалась профессия золотаря.

В разных местах Европы в то время стали использовать различные методы вывоза нечистот из городов. Собственно, основной вопрос был в том, кого надо было заставить заниматься этим делом. В швейцарском Берне для решения этого вопроса была изобретена следующая система: в телегу запрягали заключенных-мужчин, которые должны были возить ее по улицам. Сзади к повозке тонкими цепями приковывали женщин, которые по пути подбирали мусор и забрасывали его в телегу. Бернское изобретение переняли многие европейские города. Париж пошел по другому пути - на улицы выпустил ветошников, а за очистку выгребных ям стал платить золотарям. Сами выгребные ямы под большинством домов уже были устроены благодаря настойчивости Франциска I, который в XVI веке приказал конфисковывать недвижимость у домовладельцев, уклоняющихся от строительства под домами резервуаров для экскрементов. Вопрос теперь стоял о том, что с этими экскрементами делать. Был организован целый штат золотарей: они переливали содержимое городских выгребных ям в бочки, которые потом отвозились за городскую черту.

Золотари, объединенные с 1729 года в монопольную компанию, занимающуюся очисткой отхожих мест, и вывозившие нечистоты из города, боялись только одного - стать жертвой своего ремесла. «Народное чутье, - писал Виктор Гюго, - никогда не обманывалось на этот счет. Ремесло золотаря в прежние времена считалось в народе столь же опасным и почти столь же омерзительным, как ремесло живодера, которое так долго внушало отвращение и предоставлялось палачу. Только за большие деньги каменщик соглашался спуститься в этот зловонный ров; землекоп лишь после долгих колебаний решался погрузить туда свою лестницу; поговорка гласила: «В сточную яму сойти, что в могилу войти».

Вялая борьба с таким положением дел отразилась в попытке построить канализацию. На торжественной церемонии открытия канализации инженера Тюрго в 1740 году присутствовал сам король Людовик XV, но избавиться от зловония Парижу не удалось. Жители города, игнорируя систему драконовских штрафов, бездумно сваливали в подземные каналы что попало. Через несколько лет многие тоннели оказались запружены, после чего вонь стала еще сильнее. Через 40 лет после открытия канализацию Тюрго и вовсе забросили, поскольку поддерживать ее в надлежащем порядке ни у кого желания не оказалось.

По городу продолжали ходить страшные истории о том, как золотари теряли сознание от вони, проваливались в ямы и тонули в отвратительной жиже. С этим надо было как-то бороться. Решение не заставило себя долго ждать - парижане, давно привыкшие скрывать смрад немытого тела духами, логично решили применить этот проверенный метод и к ...выгребным ямам. В самом деле, почему бы фекалии не заливать духами?

В период 1762–1853 годов в Париже было перепробовано 57 способов дезинфекции выгребных ям. Большинство из этих методов сводилось к рецептам ароматизации экскрементов с помощью бергамота, сока лимона и апельсина, лавандового спирта, лосьона из флердоранжа, гвоздики и различных масел и эссенций. Парижские золотари посмеивались: мол, для них изготовляют «конфетки с флердоранжем».

Неожиданный пример борьбы за чистоту преподал Людовик XV - он приказал еженедельно убирать фекалии из Версаля, что раньше никому даже не приходило в голову. Но периодическое опорожнение выгребных ям, имевшихся к тому времени в большинстве домов, все равно не спасало жильцов от дурных запахов, несмотря на все «флердоранжи». К тому же с самими выгребными ямами существовала известная проблема. Подданные Его Величества, не желающие оплачивать услуги золотарей, как всегда, нашли способ сэкономить на гигиене. Резервуары строили дырявыми, чтобы вызывать чистильщиков приходилось как можно реже, и фекалии просачивались в землю, смешиваясь с грунтовыми водами.

Что с этим делать, было не ясно, и в 1777 году власти даже объявили специальный конкурс на лучшее решение проблемы вони. Запах дерьма решили «раздувать по ветру». За основу решения была принята концепция некоего Паргарда, который еще в 1755 году получил привилегию на эксклюзивную поставку так называемых «вентиляторов» — особых мехов, которые должны были абсорбировать зловоние отхожих мест и рассеивать его над крышами. Однако эффект, понятно, был невелик, и проект нуждался в дополнительных идеях. Вот тут-то смекалка и предприимчивость Пармантье и пригодилась. Совместно с издателем их совместного «Journal de Paris», парижским фармацевтом Каде-де-Вo, который владел главной парижской свалкой в предместье Монмартр, Пармантье предложил использовать негашеную известь и приладить к вентиляторам Паргарда угольные печки, «с помощью которых испарения выгребных ям будут превращаться в серу». Академия наук одобрила это изобретение в июле 1778 года, и в Париже мгновенно родилось новое коммерческое предприятие по его эксплуатации - «Компания вентиляторов и воздушных помп». Пармантье стал довольно известен в Париже, и, вероятно, именно это обстоятельство дало ему возможность годы спустя пробить «картофельный вопрос», заручившись поддержкой непосредственно Людовика XVI. Так, возможно, в кои веки парижская вонь сыграла по прихоти судьбы положительную роль - косвенно поспособствовала распространению картофеля.

Я не буду повторять широко известные рассказы и легенды о фиолетовых цветках в петлице камзола короля, о появлении королевы Марии Антуанетты на балу с картофельными цветами в парике, о выделенной королем Пармантье в 1787 году земли для посадки картошки и о «военной хитрости» аптекаря - охране этого участка королевскими солдатами. Все это, скорее всего, лишь привычные «городские байки». Главное - картофель, наконец, начал приживаться во Франции и стал распространяться. И это явилось очень важной вехой в развитии Европы и России.

Хотя король и королева, памятуя голод 1785 года, стали, наконец, активно поддерживать новации Пармантье, спохватились они все же поздно. Ибо уже «в 1787—1789 гг. во Франции сложилась революционная ситуация», как учила нас советская Энциклопедия Всемирной история, пытаясь все по-марксистки объяснить «началом кризиса феодально-абсолютисткого строя во Франции» (гл. XXII). Через два года в еще голодной Франции разразится Великая Французская Революция, в результате которой и король, и королева лишатся своих голов на эшафоте. Позже молва припишет Марии Антуанетте фразу, якобы сказанную о голодающих подданных: «Если у них нет хлеба, пусть едят пирожные» (помните песенку Queen: «..let them eat cake' she says just like Marie Antoinette..»?). Историки, правда, этой фразы не подтверждают. Но если бы Мария Антуанетта и говорила что-либо подобное, то ее фраза, скорее, звучала бы так: «Если у них нет белого хлеба, пусть едят картошку». Впрочем, королеве следовало бы подумать об этом раньше. До эшафота. А вот революционеры тему прочувствовали и окончательно возвели Пармантье на пьедестал.

В первые же дни Французской Республики редкий книжный магазин в Париже не выставил в витрине книгу Пармантье «Выращивание и приготовление картофеля», а на улицах воодушевленная толпа несла транспаранты «Свобода и картошка!» Еще через несколько лет созданный якобинской диктатурой «Комитет общественного спасения» прикажет засеять картофелем землю, на которой до того были разбиты знаменитые сады королевского дворца Тюильри. Первая Парижская коммуна постановит считать картошку «пищей революционеров», а ее потребление вменит в обязанность всякому, кто поддерживает дело революции.

Карьера главного пропагандиста нового продукта питания не застопорилась и при Наполеоне. Пармантье последовательно занимал посты советника по вопросам здравоохранения, главного аптекаря армии, генерального инспектора Национальной службы здравоохранения. Грудь бывшего аптекаря украсил введенный императором орден Почетного легиона, а плечи - мантия члена академии.

Но, возможно, обретение нового продукта питания - это лишь малая часть значения «картофельной революции». Распространение картофеля спасло не только спасло Европу от голода, чем поспособствовало росту населения. Существуют по крайней мере еще две теории о дополнительной роли картофеля в развитии цивилизации - он спас Европу от эрготизма и от чумы.

___________________

каждый мнит себя стратегом, видя бой издалека

E-mail  
   -1-  





© Павел Гуданец 2004-2022 гг.
 инСайт

При информационной поддержке:
Институт Транспорта и Связи